Проблема именно в том, что Улицкая создала новый жанр, но это не очень почувствовалось. То, что её произведения с виду традиционны, не означает, что они выдержаны в традиционном русле. Это научная проза, проза биологическая. Это проза профессионального биолога и, вдобавок, она очень физиологична. Лучшее, что написала Улицкая,— это, на мой вкус, «Девочки» (книга рассказов, такой цикл) и «Казус Кукоцкого». Вот этот её физиологический, научный к нервной деятельности, к любви, к феномену самопожертвования, вообще научное отношение к феномену человека,— оно — редкий и прекрасный случай — привело к большой формальной новизне, к очень интересной жанровой эволюции.
В чем принципиальная позиция? Улицкая оценивает человека, во-первых, со многих сторон, помещает его в такую призму лучей, в короб лучевой. Это особенно заметно в «Зеленом шатре», где истории перекрываются, как черепицы на кровле. Но главное, что каждая рассказана с разной точки зрения, поэтому разные фрагменты биографии мы видим в разном восприятии. Возникает такая стереоскопия, вполне научная. И во-вторых, Улицкая, будучи физиологом, будучи врачом (как Чехов, хотя, конечно, врачом гораздо более квалифицированным, ученым настоящим), смотрит на вещи без гнева и пристрастия. Это такие наблюдения за высшими животными. Она не утомляет их неврастенией, повторяя Гумилева, она не требует самопожертвования, она не умиляется ему. Для нее это как бы это научное описание человеческого поведения в экстремальных условиях. Интонация несколько более снисходительная и более милосердная, и за это я её очень люблю.
«Казус Кукоцкого», конечно, великолепен в описаниях, очень тонких, почти мистериальных блужданиях больного сознания по каким-то пустыням, пескам. Вот это вырождение, забывание слов, уход все глубже в себя. Она первый человек, сумевший написать деменцию изнутри. И мне это кажется самым интересным из того, что она делает.
