У меня таких данных нет, хотя я довольно подробно следил за литературной деятельностью и политической эволюцией Бахтина. Следил за ней благодаря тому, что Бахтин – это огромная интеллектуальная мода в Штатах. По крайней мере, два моих ближайших друга и коллеги в Принстоне, занимались Бахтиным очень подробно, ради него они выучили русский.
Никаких сведений об его антисемитизме мне не встречалось. Тем более, если эти сведения исходят от Кожинова, то интерпретации Кожинова вообще недостоверны, а уж то, что он говорит и думает о Бахтине, – это как раз пример того, как человек действительно крупного мыслителя пытается подогнать под свои лекала и под свой уровень. Я очень рад тому, что последние годы Бахтина (в том числе и благодаря Кожинову) были все-таки озарены вниманием молодежи, что ему, насколько я помню, устроили переезд в Москву и публикации. По крайней мере, Бахтин в Саранске – это абсурд, ему делать там было совершенно нечего.
Тем не менее, свидетельства Кожинова во всех абсолютно случаях (будь то его литературные высказывания или человеческие, бытовые)… Вадим Валерианович был человеком крайне субъективным и человеком, на мой взгляд, убеждений абсолютно людоедских (жидоедских уж точно). Поэтому ему доверять нельзя.
Как я сам отношусь к Бахтину? Я к Бахтину отношусь сложно. Прежде всего потому, что мне кажется, все это не столько научные открытия, сколько продуцирование новых терминов. Это переименование, литература переименования, а не открытия.
Я, наверное, солидарен с Гаспаровым, который считал, что Бахтин – это не строгая наука. Это такой филологический импрессионизм. Конечно, «хронотоп» – термин очень удобный. Но сам по себе он ничего не обозначает. У нас есть слово «топос», зачем нам что-то еще?
