Я очень сложно отношусь к Бердяеву. Но я считаю, что было в XX веке — и тоже уже об этом говорил — три главных полемики: полемика Бердяева с Ильиным, полемика Мережковского с Розановым в 1908-м году по поводу «Свиньи-матушки» и полемика Солженицына с Сахаровым (ну, как частный случай полемика Солженицына с Синявским; потому что Синявский ну как бы более opposite, более наглядно противопоставлен Солженицыну, нежели Сахаров, с которым у них могли быть общие взгляды; с Синявским они диаметрально враждебны).
Значит, олемика Бердяева с Ильиным — это самое актуальное, что есть в русской философии XX века, при том, что, строго говоря, к философии это не имеет отношения. Философия — это, все-таки, наука о мышлении, или там, по Витгенштейну, наука о языке, наука о словах, или, по Гуссерлю, феноменологическая наука, наука о законах сознания и мышления. Но то, что полемика Бердяева с Ильиным имеет отношение к философии,— это преувеличение. Это полемика двух публицистов. Но публицистов очень умных, очень типичных, выражающих очень важные тенденции.
Ильин пытается навязать Христу воинственность, причем воинственность не ту, которая в Евангелии действительно есть, брань духовную, а воинственность самую обычную, брутальную, такое христолюбивое воинство, воинскую доблесть, непрерывную борьбу, воинственность и даже агрессию. Ильин — это такой, если угодно, провозвестник современной российской государственности. Поэтому чиновники, которым это совершенно не шло, так любили его цитировать во главе с президентом Путиным. Ну и, соответственно, Бердяев отстаивает не либеральные идеалы, нет, он отстаивает как раз христианские идеалы, он доказывает, что попытка Ильина навязать христианству агрессивный воинский дух и палаческие добродетели — она и есть фашизм. И действительно, Ильин — один из философов русского фашизма. Он как бы умный Победоносцев, он такой продолжатель Победоносцева.
Ну знаете, в XX веке ведь модно было играть в эти игры. Евразийцы, которые увлекались ресентиментом… И прав совершенно Михаил Ефимов, говоря, что евразийство — это культурный ресентимент, ни что иное, это такое ницшеанское определение рабства. Это и есть рабство. Заигрывали с этим люди, им культура и цивилизация (выродившаяся культура) казались, по Шпенглеру, плоскими. И они приходили к фашизму с вполне искренними идеями. У нас Шпенглера развивал и популяризировал Лев Гумилев со своей исторической беллетристикой (квазиисторической), а у них таких было довольно много. Тех, которые пытались найти красоту в фашизме. Во главе их Хайдеггер, конечно. ещё более правый, чем фашисты, если и критиковавший Гитлера, то справа. Искали в этой дикости источник новизны, свежести, варварской мощи и т.д. И Ильин — один из таких интеллектуальных оправдателей, интеллектуальных провозвестников фашизма. Бердяев увидел в нем эту фальшь, и отчаянно напал на него. А Ильин, естественно, упрекал его в философской путанице, в либеральном гуманизме, в поверхностности, плоскости и т.д.
Ну это вечная такая отмазка консерваторов, что вот они исходят из каких-то хтонических глубин, а либералы все поверхностны. А человек по природе своей вот он воин, агрессор, пожиратель, завоеватель, мяса ему давай и т.д. Это такой путь конкистадора. К счастью, Гумилев-старший был умный и от этого отошел, а многие весь XX век провели в тщетном увлечении красотами зверства.
