Войти на БыковФМ через
Закрыть

Почему в последнее время так много фильмов и романов, действие которых происходит в посмертии?

Дмитрий Быков
>100

На это как раз можно ответить. Мы живем в посмертии великого проекта. Советский Союз был, безусловно, плохим человеком, а мы живем в трупе плохого человека. Это паразитическая культура, поэтому Советский Союз был лучше, чем то, что мы видим сейчас. Да, он был омерзительнее, но он был живее. А то, что сегодня, – это продукт разложения. Перестраивать продукт нет никакого смысла, это все равно что перекладывать кости. Надо просто это убрать. Убрать труп дохлой лошади, которая лежит на дороге. Вот от этого я не отказываюсь: убрать остатки проекта и начать новый – биологический, социальный, антропологический.

Я думаю, что мы все понимаем: нас хватает смерть, хватают мертвые. Они хватают живых. Это самая страшная схватка. Но нас должно успокаивать и облегчать нам жизнь то, что это схватка последняя. После нее мир вздохнет свободно и начнет под новым солнцем взращивать новые семена. Если вам это кажется идеализмом, значит, вы просто недостаточно устали от всего происходящего.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
С каким из толкований Евангелия вы бы рекомендовали ознакомиться?

Ну если вы абсолютный неофит, который только сейчас приступает к этому делу, наверное, Зенона Косидовского стоит почитать, именно как комментатора. Что касается каких-то библейских текстов, ну как их комментировать, как их понимать,— это роман Мережковского «Иисус неизвестный». Это та концепция Евангелия, которая, мне кажется, ближе всего инициирует, подводит к вере. Ну и, конечно, «Исповедь» Блаженного Августина надо читать. Хотя это и не толкование Евангелия, а просто один из главных богословских текстов, и вообще первый автобиографический роман в истории человечества. Но если вы хотите понимать Евангелие, и думать над Евангелием, то, я думаю, «Иисус неизвестный»…

За что фанатично борется Абалкин из книги «Жук в муравейнике» Братьев Стругацких? Что символизирует эпиграф про зверей?

Эпиграф про зверей — это стишок маленького Андрея Стругацкого, Андрея Борисовича. Кстати, одного из моих любимых друзей.

А что касается того, чего добивается Абалкин — это же очень просто. Абалкин добивается права распоряжаться своей судьбой. Он хочет знать свою тайну личности. В «Собеседнике», кстати, появилась новая рубрика, и именно Стругацкие дали ей название — «Тайна личности». Там мы начнем с очерка о Берии, потому что это абсолютно таинственная личность. Ничего непонятно. Хотя сегодня вроде бы что-то приоткрывается.

А что касается Абалкина, он добивается всего лишь права самому решать свою судьбу. Не работать прогрессором, а работать педагогом. Или работать…

Сознательно ли Юрий Визбор в большинстве своих песен использовал сентиментальный настрой — «Где, в каких краях встретимся…» в песне «Милая моя» и в других?

Да нет, у Визбора нет особенно сентиментального настроя. У Визбора скорее, знаете, такая эмоция, которая у других очень часто бывает фальшива. Такая мужественная печаль. Такие одинокие бродяги, у которых в душе есть теплый угол. По-гриновски говоря,

Люди идут по свету,
Слова их порою грубы.
«Пожалуйста, извините»,—
С усмешкой они говорят.
Но горькую нежность песни
Ласкают сухие губы.
И самые лучшие книги
Они в рюкзаках хранят.

Вот такая сентиментальная печаль мужественных ребят. Скупая мужская слеза. Это дикая фальшь, но у Визбора-то этого нет. Он самоироничен. «Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены» — они про другое. И…

Почему в сериале «Следствие ведут знатоки: Полуденный вор» странствующий неуловимый одиночка так нелепо попадает в тюрьму из-за женщины? Есть ли примеры в литературе и в кино, когда женщина помогает такому типу?

Дело в том, что трикстер всегда один. Он разрушает мир, а женщина, в общем, собирает его и нуждается в этом собирании, в строительстве гнезда, поэтому рядом с трикстером женщина невозможна. Все попытки приписать Христу любовь к Магдалине, будь то в талантливом исполнении Пастернака или в бездарном исполнении Дэна Брауна, одинаково обречены. Вот вы приводите «Полуденного вора» — как бы серьезную схему, заложенную в основание масскультного произведения. Действительно, случаи, когда женщина помогала бы трикстеру, единичны. Может быть, это ситуация, условно говоря, Ходжи Насреддина, когда у него есть спутница, достойная его. Надо сказать, что, странствуя, он всегда оставляет её дома. В…

Не могли бы вы рассказать о забытых «писателях-романтиках» 70-х: Владимире Санине, Викторе Конецком и Олеге Куваеве?

Это как раз три автора, которые являют собой три грани, три варианта освоения пространства в русской прозе, прежде всего семидесятых годов. Понимаете, ведь для Советского Союза — вот такого типичного модернистского проекта — очень характерен был гумилёвский конкистадорский пафос: пафос освоения новых пространств, пафос проживания экстремальных пограничных ситуаций, огромного напряжения, странствия.

Естественно, тут романтический герой, который ещё, как правило, и альпинист, и одиночка; и в личной жизни у него всегда не ладится, потому что вот такой он романтический бродяга, а женщинам ведь всегда хочется уюта, и он может поладить только со скалолазкой, а с женщиной обычной,…

Почему Джона Фаулза называют выразителем постмодерна? Могли бы вы на примере «Женщины французского лейтенанта» показать приметы постмодернизма?

Видите ли, «постмодерн» представляется мне идеально удобным термином, в который вчитывается любое содержание. Для меня постмодерн — это освоение массовой культурой техник модерна. В этом смысле роман «Женщина французского лейтенанта» — это хорошая, качественная мелодрама на материале борьбы идей девятнадцатого века — дарвинизма, марксизма. Это попытка написать увлекательный любовный роман на материале идейной борьбы и, рискну сказать, культурной революции, которую материализм совершает в конце двадцатого века. Это попытка проследить, каким образом эта культурная революция сказывается на отношениях людей — на любви, на сексе, на взаимной зависимости, и так далее. Вот и все, о чем…

Почему солдат Швейк из книги Гашека стал символом непотопляемого жизнелюбия на войне? Хитрец он или идиот?

С моей точки зрения — идиот. И вообще, я не приемлю этой параллели между Швейком и Теркиным. Теркин умнее, Теркин, если угодно, сознательнее. Швейк — это символ непотопляемого идиотизма, это вырождение двадцатого века. Это Санчо Панса вместо Дон-Кихота. Швейк — подлинный герой двадцатого века, но я не вижу в нем, честно говоря, никаких привлекательных черт, мне очень стыдно. Я готов иногда любить эту вещь, хотя и все равно считаю её довольно однообразной и неудобочитаемой. Там есть гениальные чисто формальные находки, замечательные прозрения, но вообще не очень я эту вещь люблю, и уж совсем не люблю, простите, Швейка.

Является ли роман «Моби Дик» Германа Мелвилла предостережением?

Да, является, но дело в том, что, понимаете, в чем гениальность этой книги? «Моби Дик» — это сложный символ, очень амбивалентный, к нему можно подойти так, а можно сяк. Моби Дик, белый кит — это и бог, с которым борется Ахав, это и природа, которая во многом богу противоположна — во всяком случае, в романтической трактовке, в гностическом понимании. Там много чего. «Моби Дика» нельзя истрактовать однозначно, поэтому книга великая. И Ахава нельзя однозначно трактовать. Ахав — это герой, безусловно. И мы, конечно, ненавидим Ахава, когда он подставляет весь корабль, весь экипаж губит он своим фанатизмом, но мы ведь и любуемся Ахавом. Ахав — это героическая, грандиозная личность. Волком Ларсеном мы уже…