Войти на БыковФМ через
Закрыть
Литература

Как вы относитесь к прозе и стихам Инны Гофф?

Дмитрий Быков
>100

Я очень люблю Инну Гофф. Инна Гофф была прекрасным поэтом. Она жена Константина Ваншенкина, как вы знаете, вероятно. И я из всех ее песен больше люблю «Ветер северный, умеренный до сильного», которую так блистательно перепел Летов. Одна из вообще любимых моих песенок, люблю ее очень. Ну и надо сказать, что я к прозе Инны Гофф («Юноша с перчаткой», например) отношусь с детским любопытством, когда она еще в «Юности» печаталась. Тогда была такая замечательная категория женской прозы — Грекова, Токарева, Гофф,— которая не столько зорче мужской, сколько спокойней и умней. Грекова очень интеллектуальна, у нее есть то спокойствие, которое дается женской природой. Не сочтите за сексизм, но как-то женщины уравновешеннее; может быть, потому что они дают жизнь, может быть, потому что они физиологичнее, они знают жизнь, они мудрее, спокойнее. Вот Инна Гофф была человеком удивительной мудрости и душевного равновесия. Она первоклассный писатель. Но больше я люблю именно новеллистику.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Насколько достоверно отражена проблематика входа в профессию советского молодого учителя в рассказе Токаревой «День без вранья»?

Не знаю, я думаю, что все фильмы о молодых учителях, будь то «Контрольная по специальности» или «Доживем до понедельника»,— это осталось в советском времени — отношение к профессии учителя как к профессии сакральной. Понимаете, в чем моральная проблема этого кино и вообще кино об учителях, да и, кстати, и прозы об учителях тоже. Достаточно вспомнить прозу Тендрякова, довольно убедительную, те же «Шестьдесят свечей» или «Расплату». Учитель — это фигура морально ответственная. Для того чтобы учить детей, для того чтобы им соответствовать, соответствовать этой миссии, мы должны быть на определенной моральной высоте. Точно так же, как и «День без вранья» Токаревой,— это рассказ о том, как учитель…

Не могли бы вы назвать произведения, которые очень вас рассмешили?

Я вслух смеялся от веллеровской «Баллады о знамени». Очень отчётливо помню, как я дома один ночью читаю только что привезённый Веллером из Эстонии ещё тогда препринт «Легенд Невского проспекта», читаю «Балладу о знамени» и хохочу в голос. Очень многое у Токаревой мне казалось забавным (у ранней, молодой Токаревой). Чтобы в голос смеяться… Кстати, ранние фантастические повести Алексея Иванова. В голос я смеялся над романами Михаила Успенского и весь самолёт напугал, хохоча над «Там, где нас нет». Да много текстов. Я не говорю уже про Ильфа и Петрова, которые тоже меня заставляли хохотать от души. Ну, много, много таких вещей, которые по-настоящему забавны.

Из переводной литературы — Виан.…

Если моральным компасом плута служит гуманизм, какое место в этом ряду занимают шпионы?

Видите ли, довольно много шпионских романов с такой парадигмой, где трикстер является ещё и таким медиатором — человеком, который легко пересекает границы. Для меня такая фигура — Штирлиц. И это совершенно несомненно. Кстати, он по очень многим параметрам подходит под такую христологическую фигуру: тёмная история с отцом, который всё время отсутствует и незримо присутствует; женщина не может быть рядом с ним. Конечно, пародийность определённая заложена, Семёнов явно пародирует классический шпионский роман. А пародией на эту пародию уже являются бесчисленные анекдоты о Штирлице.

Надо уметь почувствовать это зерно пародии в романе. Ну, это как в фильме про Чапаева. После того, как…

Как вы относитесь к христианским качествам, которые утверждает в русской литературе Фёдор Достоевский?

Достоевский не утверждает в русской литературе христианских качеств, в этом его главная проблема. Достоевский утверждает в русской литературе весьма сложные и разнообразные человеческие качества, но говорить о христианстве Достоевского можно только применительно к «Братьям Карамазовым», и только к главе «Кана Галилейская», остальное там весьма спорно. Я надеюсь, что «Братья Карамазовы» — я много раз говорил об этом — знаменовали отход Достоевского от концепции «государства-церкви» леонтьевской и отход от партии Константиновского дворца.

Удар приходится все-таки, говоря по-писаревски, не налево, а направо. Но в любом случае, Достоевский и христианство — это настолько…