Войти на БыковФМ через
Закрыть
Литература

Что вы думаете о прозе Салли Руни?

Дмитрий Быков
>100

«Нормальные люди» – хороший роман и еще более хороший фильм, в первую очередь благодаря двум совершенно очаровательным актерам. Дейзи – совершенно очаровательная актриса британская, но они оба очень хороши. Вот еще что удивительно. «Нормальные люди» – это действительно очень простая история. Даже примитивная. Понятно, что это отчасти любовь барышни и хулигана; понятно, что все сюжетные матрицы там налицо. Но есть какая-то человечность в этом, какая-то чисто человеческая составляющая. Понимаете, двое застенчивых  – при всей разности их статуса – умных подростка всерьез преодолевают мучительные физиологическое, социальные, возрастные барьеры. И в самой серьезности, с которой Салли Руни это пишет; с которой она сама, по-моему, писала и сценарий; с серьезностью, с которой эти ребята подходят к съемкам, как изображают эту застенчивую, самоироничную девочку, эту такую неловкую и все еще очень неумелую любовь, – во всем этом есть какая-то чистота отношения к предмету. То, что Толстой называл «единством нравственного отношения к предмету». Поэтому и роман, и фильм мне очень нравятся. Не знаю, что она будет делать дальше.

Но как тяжело, как мучительно умные подростки переживают этот барьер, это мне хорошо памятно по умным подросткам моего времени. У нас были понимающие, умные девушки, которые как-то помогали нам с ними ладить. Это цветаевский подход: если это неизбежно надо сделать, давайте это сделаем, а дальше уже можно будет разговаривать.  Вот этот момент неловкости, любви, выражающейся в уважении к партнеру, в трогательном отношении к нему, – это великое дело.

Не зря я сейчас веду этот семинар по young-adult (в Бард-колледже): я абсолютно уверен, что революция в литературе, новые герои в литературе придут через young adult. Хочешь не хочешь, а это последняя литература, которую активно читают. Последний активный читатель – это от 12 до 18 лет. Все остальные читают спустя рукава и через пень-колоду.  Очень редко. А в разделе young adult – всегда толпа, стайки какие-то, щебетанье, обсуждения. И лучшие книги выходят там. С этим я связываю главные надежды: с серьезным разговором о любви, с серьезным разговором о будущем.

Я не могу не повторить, что с сегодняшней точки зрения, «Герой нашего времени» – подростковая литература. До этого подростковой литературой были «Страдания юного Вертера», которых «Герой нашего времени» пародирует. Это те ворота, через которые обычно входит новый герой.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Как соотносятся Александр Пушкин с Байроном и Михаил Лермонтов — с Гете?

Мы прекрасно понимаем, что в русской литературе — литературе молодой и по-хорошему наглой, как подросток,— в XIX веке есть такая тенденция: брать высокие западные образцы и их переделывать на русской лад, сохраняя западное содержание, то есть западную форму и наполняя её, как лайковую перчатку тяжёлым и мосластым кулаком, глубоко русским смыслом. В этом смысле почти у каждого русского классика был не то чтобы двойник, но ориентир на Западе. И вот Байрон — это ориентир для Пушкина. Пушкин находится в постоянной с ним полемике, которая особенно отчётлива, конечно, в «Онегине». «Онегин» — это реплика на байроновского «Дон Гуана». Надо сказать, более удачный роман, конечно, потому что и более…

Почему в фильма Пазолини «Декамерон» убийца из новеллы на предсмертной исповеди выдал себя за святого — это циничная шутка, или Пазолини и Боккаччо думают, что вера спасёт даже последнего грешника?

Я не рискну вам ответить, я не знаю, потому что явно Пазолини и Боккаччо не могут здесь стоять через запятую. Боккаччо — это человек Возрождения при всех своих заблуждениях, противоречиях и чём хотите. И при всём игровом характере «Декамерона» Боккаччо всё-таки более известен современникам как автор трактатов о природе права, а «Декамерон» — это шутка гения, которую он сам всерьёз не принимал. Другое дело, что только она от него осталась. Что касается Пазолини, то это великий провокатор, который допровоцировался до того, что его убили по окончанию работы над «Сало́». Поэтому я думаю, что эта история для Боккаччо значила одно, а для Пазолини — другое.

Согласны ли вы, что современная проза должна обладать каким-то кодом для читателя, чтобы удержать его рассеянное внимание? Какие есть для этого приемы?

Ну, знаете, есть такое понятие «аттрактанты» — это когда к пище, например кошачьей или собачьей, примешиваются вещества с характерным запахом (ну, с запахом самки, например), ну, вещества, которые притягивают собаку, и она уже не может с этого соскочить. У меня был рассказ про такие сосиски, на которые подсаживается человек, и соскочить с них не может. Видите ли, я думаю, что современному читателю действительно мы должны подбрасывать такого рода «аттрактанты», то есть проза должна быть сегодня более динамичной и более занимательный. Вот как писать интересно — черт его знает.

Понимаете, я не выдам, наверно, никакой профессиональной тайны, если скажу, что сейчас вот две писательские…

Как сделать программу для краткого школьного курса по литературе? Как объяснить школьникам, почему они начинают с тех или иных произведений?

Видите, ваша проблема — это общая проблема современного гуманитарного знания, прежде всего — в России. Потому что социологическая схема, марксистская схема на 90 процентов исчезла, скомпрометирована, а другая не предложена. И все попытки заменить марксизм структурализмом, по большому счету, ни к чему не привели. Я думаю, что программу следовало бы расширить и перекроить определенным образом, включить туда таких авторов, как, скажем, Успенских оба, и Глеб, и Николай. Гораздо шире представить Щедрина. Гораздо скупее представить, например, Толстого, потому что Толстой не понятен ещё, как мне кажется. И «Война и мир» не понятна, слишком масштабное высказывание для 10-го класса. А вот…

Оказавшись в маске генерала Делла Ровере из романа Индро Монтанелли, должен ли человек всегда быть позитивным символом? Может ли он проявлять черты зла?

Нет, очень интересная мысль, привлекательная, но нет. Скажу вам: снобизм (а герою присущ снобизм), тщеславие, самомнение — это именно желание хорошо выглядеть со стороны. А желание быть злом таким эстетским — оно, во-первых, снобам не присуще, они хотят именно выглядеть хорошо. Конечно, есть такие фашиствующие снобы, гаденькие, мы знаем их среди наших современников, это такие демонические злодеи, которые упиваются именно падением. Но они при этом четко сознают, им нужно сознавать, это очень важная составляющая в их экстазе — осознание падения. Поэтому они не пытаются никем выглядеть, они просто сознательно отказываются от химеры совести. Генерал Делла Ровере — это совершенно четкий…

Почему полотна в стиле соцреализма, из реалистического в них имеют только технику? Можно ли сказать, что делая темой произведения реализм, авторы неизбежно уходят от жизнеподобия?

Вот Лиза Лавинская, замечательная художница и скульптор, мне когда-то доказывала то, что в художественных училищах объясняют на первой стадии обучения: для того чтобы выглядеть пропорциональной, скульптура должна быть непропорциональной. Для того чтобы производить впечатление правды, художник должен уходить от жизнеподобия, это совершенно очевидно. Если не брать такого художественного, простите, примитивизма, как Лактионов с его дотошным реализмом, то тогда приходится признать, что соцреализм чаще имел дело с романтизацией, с вымыслом. Какой мы можем найти соцреализм у Петрова-Водкина, на самом деле? Или у Дейнеки? Конечно, реалистическое там только, может быть, на картине…