Пводчица – Карлсона и Виана мы узнали благодаря ей. И как рассказчица, и как мать, и как жена Семена Лунгина. Она была одинаково очаровательна во всех ипостасях. Кстати говоря, очень многие выражения Карлсона, его фразочки («Пустяки, дело житейское!») списаны с Паши Лунгина (Павел Семенович, который никогда и не отрицал, что он на Карлсона очень похож – и внешне, и физиологически, и душевно. Мне кажется, что вообще Лунгина, которая дала язык Карлсону; которая со своей переводческой группой дала русский аналог Виана, – уже этим одним она заслужила вечную благодарную память.
Что касается фильма «Подстрочник». Видите, я считаю, что главное в этом фильме и в этой книге – это фиксация интересов и нравов того самого поколения 40-го года, о котором я говорил, к которому принадлежала Лунгина. Ведь она дружила со всей этой плеядой поэтов, с Самойловым в первую очередь (они вместе учились). Это были невероятно продвинутые, умные, отважные, развитые и физиологически, и интеллектуально люди, готовые к участи сверхчеловеков. Мне кажется, если бы война их не подсекла… Они и изменили мир, в общем. Но как бы они изменили его, если бы их не уничтожали систематически, не гнобили весь конец 40-х.
Лунгина, конечно, феерическое явление. Другое дело, что это не является заслугой Дормана, хотя он очень хороший режиссер. Это не является заслугой стенографов, которые расшифровали ее монолог. Это является заслугой Лунгиной и поколения, к которому она принадлежала. Это недооцененное поколение. Заслуга и Дормана, и остальных – в том, что они оценили и сумели эту материю задержать. Кстати говоря, и книга с монологами Баршая (хотя в музыке понимаю гораздо меньше, чем в литературе) тоже представляется мне уникальным опытом.
