Войти на БыковФМ через
Закрыть

Как вы относитесь к творчеству Ивана Шмелева? Можно ли считать Шмелева инкарнацией Лескова?

Дмитрий Быков
>250

Нет, не думаю. Шмелев, все-таки, не имеет, кажется, предшественников. Я не люблю говорить о Шмелеве. Я не люблю очень этого писателя. И как прозаика, потому что он не показывает, а рассказывает, и обилие уменьшительно-ласкательных суффиксов в «Лете Господнем» меня раздражает. Такая сусальность, сюсюканье, веточки, листочки, творожок… Вот есть какое-то ощущение… Понимаете, вот видно по прозе этого человека, что он поддержит фашистов, и он их поддержал. И он радовался победе Гитлера и верил, что победа Гитлера над Россией вернет в нее правильный строй.

Иван Сергеевич Шмелев — тот случай, когда сентиментальность и зверство соседствуют. Когда он так любил сына, обожал его совершенно по-матерински, и все-таки это сочеталось у него с какими-то поздними профашистскими симпатиями. И потом, вот эти его несколько пассажей в «Солнце мертвых», что нет, здесь не русская жестокость, здесь не русское зверство, какая-то уверенность, что русские сами не могли сделать революцию,— это тоже подготовляет все эти масонские и мракобесные теории. Мне не нравится ещё Шмелев потому, что он однообразный и слащавый писатель. Я даже в «Человеке из ресторана» вижу пошлятину. Мне кажется, это просто писатель десятого ряда, чего я не могу сказать о Лескове.

Лесков — не близкий мне и не симпатичный мне писатель с массой абсурда там, например, в «Соборянах» или чистым безумием временами, но это писатель первоклассный, в особенности, конечно, в «Леди Макбет». Вот этими короткими фрагментами написанные его сочинения, из коротких главок состоящие… В общем, и «Некуда» — не самый плохой роман, а «На ножах», по-моему, ужасный, а «Некуда» — ничего себе. Нет, все, что он написал в качестве Стебницкого, да и сам по себе Лесков — это со Шмелевым не сравнить. Шмелев — я не знаю, кто его предшественник, Нестор Кукольник.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Какая характеристика связывает Лескова, Мамина-Сибиряка и Бунина? Стоит ли тратить время на чтение произведений Мамина-Сибиряка?

Думаю, на чтение «Приваловских миллионов», безусловно, стоит, потому что из этого вышли все советские сибирские эпосы, такие как «Вечный зов», «Угрюм-река» Шишкова (очень хорошая книга) и многие другие. В принципе, Мамин-Сибиряк — один из лучших летописцев русского промышленного подъёма. «Золото» — замечательный роман. «Черты из жизни Пепко» — во всяком случае, мне в детстве был симпатичен. Ну, он такой бытовик-летописец. Я не могу сказать, что это писатель какого-то экстренного уровня. Лучшее, что от него осталось — это «Серая шейка» и «Серебряное копытце», потому что там он сентиментален.

Что же связывает этих людей? Мне кажется, пластичность, точность. Точность диалога у…

Как вы оцениваете творчество Бориса Зайцева? Справедливо ли его ставят в один ряд с Иваном Шмелёвым?

Видите ли, я и Шмелёва, грех сказать, ставлю не очень высоко — в такой крепкий ряд,— потому что он не показывает, а рассказывает. И ужасно меня раздражают в «Лете Господнем» все эти уменьшительно-ласкательные суффиксы. Лучшее, что он написал,— это, конечно, «Солнце мёртвых». Я помню, как мне на журфаке наш преподаватель в 1986 году, когда я начал на экзаменах ругать «Богомолье» или «Лето Господне», говоря, что это сусальная проза, что там слишком много умилений и слишком мало пластики (хотя это очень трогательные книги), он мне сказал: «А вы читали «Солнце мёртвых»?» Я говорю: «Нет».— «Ну, зайдите, я вам дам». Я тогда его в каком-то ещё французском издании прочёл — и на меня очень сильно эта книга…

Что вы думаете о «Бесах» Достоевского? Вам тоже его герои кажутся уродами — если не физическими, то моральными?

Послушайте, он же из этого и исходил. Он писал: «Пусть будет хоть памфлет, но я выскажусь». А герои, скажем, «Некуда» Лескова (под псевдонимом Стебницкий) вам не представляются уродами? Как замечательно писал Писарев: «Все наши антинигилистические романы превращаются во взбаламученное море авторской желчи»,— имея в виду роман Писемского (почти своего однофамильца) «Взбаламученное море». Да, там сплошь уроды. А «На ножах» Лескова? Антинигилистический роман — это особый жанр, из которого, кстати, потом вырос роман конспирологический (и тоже это всегда роман о заговоре против России). Да, это мир уродов. Да, Достоевскому представлялся Нечаев (и, может быть, не без основания) самым опасным…