Сюжеты отдельные запомнились, которые, кстати, так остроумно делал Комиссаров. И запомнилось остроумное ведение Прошутинской и Василькова, и замечательная редакторская работа Игоря Зимакова. Для меня «Пресс-клуб» был вечным форматом; форматом, который остается всегда. Понимаете, я незадолго до смерти Игоря Васильевича Дубровицкого, основателя «Ровесников», позвал его к себе в эфир на «Сити ФМ». И там я его прямо спросил: такая программа, как «Ровесники», на сегодняшнем радио невозможна? Он искренне совершенно изумился: «Почему? Разве молодым людям не о чем спорить? Разве им неинтересно?» И тогда, кстати, было звонков какое-то невероятное количество, потому что люди услышали по радио родной, чуточку пришепетывающий, сомневающийся, робко улыбающийся, не назидательный голос Дубровицкого; голос, с которым они выросли, с которым они прошли подростковые бури, вот этот голос неуверенного учителя. И сколько же было восторженных звонков и как он был невероятно тронут, Дубровицкий, который посидел в радийной студии впервые за какие-то там, может быть, за последние десять лет,— для него это было счастьем. А почему этот формат неактуален? Я тоже не понимаю, а почему бы нам не поспорить.
Сегодня «Пресс-клуб» как раз и был бы замечательным средством поиска общего языка, замечательным форматом для каких-то авангардных экспериментов телевизионных. Вспомните, какие великолепные сюжеты делали Гиганов, Кононов, как замечательно работала их «Будка гласности». Неужели вы думаете, что если сегодня в Москве поставить на улицу будку гласности, люди не скажут туда наболевшего? Правда, они сначала будут говорить в основном о проблемах хозяйства, о проблемах денег, но ведь и тогда они тоже говорили, знаете, не только о своем прочтении Витгенштейна, условно говоря. Была такая довольно прозаическая, довольно живая программа.
Дело в том, что формат «Пресс-клуба» не предназначен эксклюзивно для времен гласности. Не то чтобы интеллигенции обязательно надо было выпускать пар; интеллигенции надо обязательно искать язык, формулировки, оттачивать эти формулировки в полемике. Конечно, может быть, в «Пресс-клубе» доходило бы до хлопанья дверьми, до выхода из аудитории, но до драк не доходило бы. Прошутинская умела вести этот формат, и, кстати, она вполне, на мой взгляд, трудоспособна и сейчас. И вот если бы кому-то пришло в голову Киру Александровну пригласить на такую программу… Ну я думаю, что она еще поведет ее, никаких сомнений в этом нет; потому что уж кто-то, а Кира Александровна сможет в любом возрасте эту программу вести. Это навык, который не утрачиваешь. Точно так же, как и Дубровицкий в свои 80 с лишним великолепно работал со звонками в аудитории. Подождите, пройдет время и все эти требования будут предъявлены к профессии, и все наши коллеги будут прекрасно востребованы.
Я абсолютно уверен, что и «Ровесники» — это формат с большой перспективой, и с каким бы наслаждением я бы вел сейчас совет «Ровесников», да и Ленка Терешина, самая молодая из нашей редакции, которая сейчас занимается тем же самым в Штатах, тоже молодая и активная. А что, никому не нужна сегодня детская редакция, никому не нужно сегодня детское радио? Что, дети в машинах сегодня не ездят? Что, они не слушали бы это дома или в интернете, подкасты эти не скачивали бы? Да с наслаждением они это бы делали; главное, они бы там работали. То, что у нас нет ни одного детского СМИ, ни одного детского коллектива, который бы делал газету, журнал, сетевой портал силами 15-летних,— это стыдоба. И все мои попытки как-то заикнуться не приводят ни к чему. Ну ладно, не хотите как хотите. Я думаю, что со временем это возобновиться все равно.
