Это очень точно поставленный вопрос, потому что в американской литературе, в американской культуре в целом образ женщины присутствует едва ли не чаще (женщины-искупительницы), едва ли не чаще, чем христологическая фигура. И неслучайно была попытка сделать Христа женщиной в «Догме», в пародийной картине. И вообще идея, вот эта вся история о том, что мир будет искупаться женщиной, женским божеством, более милосердным,— вы это можете найти у Стивена Кинга в «The Stand» (в «Противостоянии»), где тоже всех спасает черная — как бы это сказать?— афроамериканка. Это очень частый американский образ. Это тоже такая отчасти женская фигура матери-искупительницы, хранительница очага.
У меня было такое стихотворение «Мне видятся южные штаты — ещё до гражданской войны», вот это: «Чепцы и наколки старух, молитвенник…»
Мне нравится эта повадка —
Чепцы и наколки старух,
Молитвенник, пахнущий сладко,
Вечерние чтения вслух.
Мне нравятся эти южанки,
Кумиры друзей и врагов,
Пожизненные каторжанки
Каких-то своих очагов.
И буду стареть понемногу,
И может быть, скоро пойму,
Что только в покорности Богу
И кроется вызов ему.
Это такая же фигура матери, патриархини, которая очень часто встречается у Фолкнера, в частности в «Авессаломе». Она есть, так сказать, у большинства американских южан вообще — образ женщины-искупительницы, которая мать рода и хранительница его. Это очень наглядно у Капоте в «Луговой арфе», где вот эти две женщины (и тоже одна из них афроамериканка, кстати) — хранительницы этого мальчика. И когда они уходят жить на дерево, то это тоже такой библейский уход. Они там хранят его мир, потому что иначе он погибнет.
Это довольно глупо — отрицать вот это начало, женское начало в американском мифе. Может быть, это более гуманное начало. Кстати, именно поэтому роман «Мать» Горького — мало того, что он написан в Америке, и Америка повлияла на него колоссальным образом, но этот роман и страшно популярен в Америке. И уж конечно, не потому, что это роман феминистский, и уж тем более не потому, что это роман о раскрепощении женщины из рабочего класса, нет, а именно потому, что образ женского божества — как более милосердного, такой праматери мира — это образ очень американский, очень такой, я бы сказал, очень органичный, и на Юге особенно, конечно.
