Войти на БыковФМ через
Закрыть

Кто из современных российских поэтов запомнился вам в последнее время?

Дмитрий Быков
>50

Знаете, даже есть соблазн, наверное, процитировать стихотворение одного такого поэта. Мне очень много присылают в последнее время стихов — безусловно, замечательных. И вот мне жутко понравилось стихотворение Аня Кочарян. Аня Кочарян — довольно известный молодой поэт. Ее довольно много печатали. И вот стихотворение — если бы я был менее сентиментален, я бы точно над ним разревелся. Другое дело, понимаете, прослезить читателя не так уж трудно.

Мой добрый хозяин, в доме твоем смешалось
Всё, и мне одному не справиться с этим домом.
Приходи и владей! Не нужно дарить чужому
То малое, что у тебя еще осталось.

Мой добрый хозяин, до нас долетают вести,
Что ты одолел Аякса, и греки разбили Трою.
Для меня ты всегда был героем — самым большим героем.
Я тебя жду, хозяин, на том же месте.

Твоя Пенелопа стала опять невестой,
Вышивает полотна из шерсти и тонкого хлопка.
Я не знаю, хозяин, ждет ли тебя Пенелопа,
Но я тебя жду, хозяин, на том же месте.

Телемах твой…

(ну понятно, куда отсылка — к Бродскому)

…подрос, вымахал, стал мужчиной.
Солнце греет мне шкуру, холод пробрался в кости.
Я уже не рычу, когда ночью приходят гости
Распивать в твоем доме мед, молоко и вина.

Во мне не осталось гнева для честной мести.
Пока ты пропадал, я ослеп, оглох, обезумел.
Мой добрый хозяин, но я еще жив, не умер.
Я тебя жду, хозяин, на том же месте.

Мне мерещится, что не двадцать прошло, а двести
Лет. От тоски и сна тяжелеют веки.
За всё это время я, видно, стал человеком,
Пока тебя ждал, хозяин, на том же месте.

Ты мне снишься, хозяин. Лихие заводишь песни,
Теребишь за холку. Я молод, готов к охоте.
Возвращайся, хозяин, домой, если жив, если хочешь.
Я буду тебя ждать, хозяин, на том же месте.

Оно написано длинной строкой, чего я не люблю, и построено на очень примитивной трактовке античного мифа — это пес Одиссея. Но просто, понимаете, сила повторов, трогательность деталей, предпочтение инстинктивной собачьей верности любым человеческим отношениям, потому что сегодня не предадут только самые простые вещи…

Она молодец вообще, Кочарян. И я очень рад, что она мне прислала эти стихи. Она совсем молодая, кстати. Вот такие стихи мне нравятся. Хотя вы можете сказать, что это примитив. Наверное, кто-то это скажет. Но есть люди, которые любую человечину считают примитивом — стыдятся человеческих чувств, стыдятся любви там всякой. Ну, подумаешь, нормально.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Почему в фильма Пазолини «Декамерон» убийца из новеллы на предсмертной исповеди выдал себя за святого — это циничная шутка, или Пазолини и Боккаччо думают, что вера спасёт даже последнего грешника?

Я не рискну вам ответить, я не знаю, потому что явно Пазолини и Боккаччо не могут здесь стоять через запятую. Боккаччо — это человек Возрождения при всех своих заблуждениях, противоречиях и чём хотите. И при всём игровом характере «Декамерона» Боккаччо всё-таки более известен современникам как автор трактатов о природе права, а «Декамерон» — это шутка гения, которую он сам всерьёз не принимал. Другое дело, что только она от него осталась. Что касается Пазолини, то это великий провокатор, который допровоцировался до того, что его убили по окончанию работы над «Сало́». Поэтому я думаю, что эта история для Боккаччо значила одно, а для Пазолини — другое.

Согласны ли вы, что современная проза должна обладать каким-то кодом для читателя, чтобы удержать его рассеянное внимание? Какие есть для этого приемы?

Ну, знаете, есть такое понятие «аттрактанты» — это когда к пище, например кошачьей или собачьей, примешиваются вещества с характерным запахом (ну, с запахом самки, например), ну, вещества, которые притягивают собаку, и она уже не может с этого соскочить. У меня был рассказ про такие сосиски, на которые подсаживается человек, и соскочить с них не может. Видите ли, я думаю, что современному читателю действительно мы должны подбрасывать такого рода «аттрактанты», то есть проза должна быть сегодня более динамичной и более занимательный. Вот как писать интересно — черт его знает.

Понимаете, я не выдам, наверно, никакой профессиональной тайны, если скажу, что сейчас вот две писательские…

Как сделать программу для краткого школьного курса по литературе? Как объяснить школьникам, почему они начинают с тех или иных произведений?

Видите, ваша проблема — это общая проблема современного гуманитарного знания, прежде всего — в России. Потому что социологическая схема, марксистская схема на 90 процентов исчезла, скомпрометирована, а другая не предложена. И все попытки заменить марксизм структурализмом, по большому счету, ни к чему не привели. Я думаю, что программу следовало бы расширить и перекроить определенным образом, включить туда таких авторов, как, скажем, Успенских оба, и Глеб, и Николай. Гораздо шире представить Щедрина. Гораздо скупее представить, например, Толстого, потому что Толстой не понятен ещё, как мне кажется. И «Война и мир» не понятна, слишком масштабное высказывание для 10-го класса. А вот…

Оказавшись в маске генерала Делла Ровере из романа Индро Монтанелли, должен ли человек всегда быть позитивным символом? Может ли он проявлять черты зла?

Нет, очень интересная мысль, привлекательная, но нет. Скажу вам: снобизм (а герою присущ снобизм), тщеславие, самомнение — это именно желание хорошо выглядеть со стороны. А желание быть злом таким эстетским — оно, во-первых, снобам не присуще, они хотят именно выглядеть хорошо. Конечно, есть такие фашиствующие снобы, гаденькие, мы знаем их среди наших современников, это такие демонические злодеи, которые упиваются именно падением. Но они при этом четко сознают, им нужно сознавать, это очень важная составляющая в их экстазе — осознание падения. Поэтому они не пытаются никем выглядеть, они просто сознательно отказываются от химеры совести. Генерал Делла Ровере — это совершенно четкий…

Почему полотна в стиле соцреализма, из реалистического в них имеют только технику? Можно ли сказать, что делая темой произведения реализм, авторы неизбежно уходят от жизнеподобия?

Вот Лиза Лавинская, замечательная художница и скульптор, мне когда-то доказывала то, что в художественных училищах объясняют на первой стадии обучения: для того чтобы выглядеть пропорциональной, скульптура должна быть непропорциональной. Для того чтобы производить впечатление правды, художник должен уходить от жизнеподобия, это совершенно очевидно. Если не брать такого художественного, простите, примитивизма, как Лактионов с его дотошным реализмом, то тогда приходится признать, что соцреализм чаще имел дело с романтизацией, с вымыслом. Какой мы можем найти соцреализм у Петрова-Водкина, на самом деле? Или у Дейнеки? Конечно, реалистическое там только, может быть, на картине…

Почему вы считаете, что ближайший метасюжет – это диверсификация? Как строится этот сюжет? Какие герои там будут задействованы?

Знаете, если бы я это знал, более того, если бы я хотел об этом говорить, я бы, наверное, уже написал «Океан». Или «Интим» уже закончил был. Но проблема в том, что я пытаюсь это на своем примере, на своем опыте понять. То, что человек диверсифицируется, раскалывается, перестает восприниматься как цельное явление; то, что человечество разделяется на несколько уже не рас, а антропологических типов, которые друг с другом несовместимы, – это и есть главное содержание большого откровения ХХ века. То большое откровение, которое пережил в своем время, как вы помните, Максим Каммерер (в 89 лет) и о котором он написал «Волны гасят ветер».

Человечество не монолитно, человек не един. Как Стругацкие…

Согласны ли вы со словами Набоков о том, что в цикле «Воронежские тетради» Мандельштама так изобилуют парономазией, потому что поэту больше делать нечего в одиночестве?

Понимаете, парономазия, то есть обилие сходно звучащих слов, такие ряды, как: «Ни дома, ни дыма, ни думы, ни дамы» у Антокольского и так далее, или «Я прошу, как жалости и милости, Франция, твоей земли и жимолости» у того же Мандельштама. Это не следствие того, что поэт одинок и ему не с кем поговорить, а это такая вынужденная мера — я думаю, мнемоническая. Это стихи, рассчитанные на устное бытование. В таком виде их проще запоминать. Вот у каторжников, например, очень часто бывали именно такие стихи. Страшная густота ряда. Вот стихи Грунина, например. Сохранившиеся стихотворения Бруно Ясенского. Стихи Солженицына. Помните: «На тело мне, на кости мне спускается…