Ну, видите ли… Давайте попробуем, ладно. Все люди вообще хорошие, понимаете, кроме тех немногих, которые, как в фильме «Что-то не так с Кевином», ссылку на который мне тут прислали… Спасибо, я читал роман, мне хватило, но фильм я тоже посмотрел по вашей наводке. Плохой фильм, роман интереснее. Да, есть такие мальчики, рождающиеся с иррациональной злобой в сердце. Но вообще-то, все люди хорошие, понимаете. У меня есть ощущение, что не случись «крымнаша» или не случись Первой мировой войны или Второй, они так и были бы прекрасными соседями, в том числе дачными. Сколько, например, в Германии тридцатых годов было прекрасных людей, которые вдруг начали одобрять нацизм. А до этого, если не было бы нацизма, мы бы и не заподозрили это. А если бы Гитлер жил в другое время, он вообще был бы прекрасный художник, тихий человек, может быть, комнатный мудрец, в лучшем случае отзывался бы о политике негативно. А сколько было прекрасных людей до революции в России, а потом они начали доносить на всех бывших офицеров и бывших дворян.
То есть человек вообще не рождается хорошим или плохим. Он становится хорошим или плохим тогда, когда наступает момент испытаний. Да, среди «крымнашей» очень много хороших людей. И среди «либерастов» (как вы понимаете, я использую ярлыки) тоже много мерзавцев. Но проблема-то в одном. Главный критерий — что я считаю человеком? Проблема в резистентности, проблема в способности противостоять этим ужасам, этим толпозным массовым явлениям («толпозность» — это такое любимое словечко Ивана Семёновича Киуру, хорошего поэта).
Мне кажется, что если человек легко, радостно, с готовностью соответствует худшим тенденциям эпохи — это важный ключик, это такой краеугольный камень. И обратите внимание, что дальше он начнёт портиться очень быстро. Он был до этого, я же говорю, прекрасным соседом. Но как только он подхватил человеконенавистническую или неправовую, или ложную идею — вы его завтра перестанете узнавать. Соответствуя этой идее, забегая даже вперёд, он будет становиться хуже и хуже. И вам будет труднее и труднее с ним общаться.
И массу я видел примеров, когда даже мои друзья, заражённые идеей шовинизма, культивируемые идеей, не способные ей противостоять, через год-два становились неузнаваемые. И такое бывало не только в России, такое бывало в Израиле. Очень многие мои друзья, уехав в Израиль и став националистами, казалось бы, в самом угнетённом, в самом пострадавшем народе, немедленно начинали демонстрировать все черты нацистской психологии. Это бывает, ничего не поделаешь.
Такой человек очень быстро катастрофически тупеет. То есть хорошие люди изначально есть в любом движении. Среди ветеранов войны были прекрасные люди и среди немцев, и среди русских, и они спокойно общались ещё в семидесятые годы. Ну, не сейчас, конечно, когда почти никого не осталось, и главное, когда уже такое общение не приветствовалось бы в России. А тогда, во времена такого советского брежневского беззубого пацифизма, встречались они в Сталинграде и говорили: «Да, здорово вы воевали».— «Да и вы здорово давали нам дрозда». Они могли разговаривать.
То есть человек становится не нейтральным, обретает какие-то личные черты на исторических переломах. А уже сделав выбор, который зависит от его резистентности, он очень быстро становится или хорошим, или плохим. И были случаи, когда дурные люди, сделав правильный выбор, начинали вести себя иначе. Классический тому пример — великий фильм «Генерал делла Ровере». Вот его я всем рекомендую.