Сто дней после детства

Ну слушайте, штука-то в том, что он не стал злодеем. Это экранизация романа президента Колумбии. Эта книга печаталась в «Иностранке». Там очень мало что осталось. Соловьев, который, в общем, создавал на тот момент латиноамериканский кинематограф, как бы репетировал создание казахской «новой волны», и вот создал кинематограф в Колумбии — он же решал свои задачи.

У Соловьева была внутренняя проблема, очень серьезная: он боролся с собственным конформизмом. Татьяна Друбич мне в интервью правильно сказала: «Вы говорите, что я сломала его судьбу. А может, я наоборот её вправила?». У него перед Татьяной Друбич всегда был определенный комплекс. Потому что Друбич идеалистка. Она не зря…

Если брать фильм, действительно отразивший ситуацию, то это картина «Утоли моя печали» Александра Александрова и Прохорова по александровскому сценарию, первая режиссерская работа Александрова. Я считаю его гениальным сценаристом. Дружил с ним, очень любил его фильмы «Деревня Утка» и «Голубой портрет», ну и «Сто дней после детства» в меньшей степени.

Хотя сам Александров, понимаете, вот он был один из очень немногих гениев, которых я знал, действительно гениальных людей, потому что все, за что бы он ни брался — будь то коллекционирование русского лубка, жизнеописание Пушкина-лицеиста, жизнеописание Марии Башкирцевой — он как-то удивительно чувствовал дух молодости, он…