Нет, они не противоречивы, и их немало. Только надо помнить две вещи. Первая вещь — вам не нужно пытаться легализоваться и реализовать себя в легальном поле. Вертикальные лифты в России устроены так, что в этот лифт сейчас можно войти только на четвереньках, а потом уже можно и не распрямиться. Помните о Харабарове и Панкратове, которые, в общем, всё-таки были люди с некоторой творческой потенцией.
Что касается способов этой реализации, помните вторую вещь, главную: нельзя собираться, чтобы собираться; собираться надо вокруг конкретного дела. Таким конкретным делом может быть постановка спектакля, выпуск журнала. Есть разные формы малых дел, которые я не очень люблю, но я склонен это уважать. Всякое движение «ба-де», вот эта помощь старикам — тоже я не люблю, это так натужно, но с другой стороны, это так полезно иногда бывает, так необходимо.
Да, иногда этим занимаются люди, которые мне не очень нравятся, а иногда люди, которые ужасно нравятся. Например, долгое время я работал с гениальным редактором Юлией Бредун, и то, что она в этом участвовала… Простите, Юля, что я это озвучиваю. Простите, рыжий друг, я знаю, что вы это прячете старательно, но иногда можно и назвать. Это тоже форма реализации, от которой к тому же лучше становится старикам.
Необязательно благотворительность, я не призываю вас к благотворительности, но решайте некоторые проблемы. Понимаете, как Настя Егорова в «Новой газете» добилась того, что девочку освободили из-под стражи, потому что она ничего не совершала, и вернули ей квартиру. Возможно такое? Возможно. Не брезгайте журналистикой, она вполне возможна ещё (и в легальном поле). Попытайтесь собираться для того, чтобы создавать новые образовательные формы, дискутируйте, обсуждайте конкретные проблемы, пока не имеющие решения.
Вот тут понимаете, какая штука интересная, Коля, раз уж вы задали этот вопрос. В последнее время я замечаю, что люди сами, просто чтобы не допустить интеллектуальной деградации, ставят себе необычайно сложные задачи, ставят их себе сами. Кто-то изучает мёртвые языки и на этих мёртвых языках проводит научные конференции.
Вот почему меня попросили рассказать о «Бледном короле»? Ведь дело в том, что Уоллес вообще очень труден. Трудно читать даже его законченный роман «Infinite Jest», который, кстати, сейчас несколько человек переводят без всякой перспективы здесь напечатать. Попросили, потому что это ещё сложнее, чем «Infinite Jest». Он, правда, проще написан, его читать легче по языку, но он гораздо сложнее по замыслу.
Я когда-то пытался (я говорил уже об этом) переводить «Сорделло» Браунинга — самую непонятную его вещь, которую по-английски понять невозможно, а я хотел её на русский перевести. Сделал полный прозаический подстрочник и просто не успел ещё перевести на рифмованные двустишия мужские, но переведу, конечно. То есть проблема в том, чтобы ставить себе какие-то титанические задачи. Вот попробуйте такую задачу себе поставить.
Кто-то, я знаю, расшифровывает Манускрипт Войнича. Правда, сейчас в этом смысле значительно продвинулись, потому что наконец обнаружили, что он родом из Латинской Америки и являет собой зашифрованный язык майя, может быть, какой-то кечуа, точнее. Но тем не менее там продвинулись, уже 30 растений идентифицировали.
Значит, найдите другой нерасшифрованный текст, поставьте себе великую задачу и вокруг неё собирайтесь. Потому что просто собираться и говорить, как всё ужасно и как всё может быть прекрасно — это бессмысленно. А вот создайте такой кружок по интересам — и вы продвинетесь необычайно далеко. В порядке таких ближайших задач мировой филологии, которые сейчас стоят, такой задачей может быть коллективный перевод на русский язык какого-нибудь очень сложного английского или американского текста, обсуждение его, уточнение формулировок и так далее. А может быть создание лицея, пожалуйста. Это всё что угодно может быть.
Я прав… то есть и вы правы, и я прав, говоря об этом: действительно пространство над Россией сегодня (и об этом, кстати, Артемий Троицкий недавно писал) какой-то занято медузой чёрной, которая лежит и в несколько пластов нам небо закрывает. Это легко очень проверить — попробуйте выехать куда-то, и вы почувствуете, что контакт с небом даётся гораздо проще, не надо всё время пробивать эту медузу. А то в России как-то, знаете, мы так уже привыкли, глядя на небо, ощущать тщетность всех усилий — мама не горюй. Но, ребята, это же временные вещи. Мы коллективными усилиями можем эту медузу пробить — просто надо более упорно, может быть, стремиться к небу.