Многие ругали эту книгу за то, что Пушкин в жизни там есть, а лирики там нет, нет Пушкина-гения. Это неправда. Просто советское литературоведение боялось очень всякой сальности, всякой живой ноты, всякой живой души, поэтому им надо было показывать Пушкина-антикрепостника, Пушкина-декабриста, а Пушкина — отца незаконного ребенка ему не надо было показывать, а Пушкина на пирушке или Пушкина в диалоге с Николаем не надо было показывать. Ну, это как бы принцессы не какают. Так вот соответственно и Пушкин, он не жил, а он только писал. Вересаев выправил этот перелом. И хотя его книга с 1937 года, к столетию смерти Пушкина, очень долго потом не переиздавалась, но если б вы знали, какой это был раритет, и как ее на три дня, на три ночи давали. Я думаю, что Вересаев внес великий вклад в пушкинистику, собрав небывалый свод мемуарных свидетельств, и мало того, что это была каторжная и великая работа, прелесть этой работы в том, что она все-таки о творчестве тоже. Пушкин показан там творцом, вопреки эпохе. И впоследствии именно эта концепция творить вопреки жизни, вдохновила, скажем, Тарковского на «Рублева». Я думаю, что как вот это не парадоксально, но книга Вересаева — это книга того же значения.
Литература
Как вы относитесь к биографическому труду Викентия Вересаева «Пушкин в жизни»?
![](/assets/bykov-2db7a71a76d50e752f98dea0c0d753d0ca167360517657ce42a3e4f45853bbe2.jpg)
Дмитрий Быков
>50
Поделиться
Твитнуть
Отправить
Отправить
Отправить
Пока нет комментариев
Какие философы вам интересны?
![](/assets/bykov-2db7a71a76d50e752f98dea0c0d753d0ca167360517657ce42a3e4f45853bbe2.jpg)
Мне всегда был интересен Витгенштейн, потому что он всегда ставит вопрос: прежде чем решать, что мы думаем, давайте решим, о чем мы думаем. Он автор многих формул, которые стали для меня путеводными. Например: «Значение слова есть его употребление в языке». Очень многие слова действительно «до важного самого в привычку уходят, ветшают, как платья». Очень многие слова утратили смысл. Витгенштейн их пытается отмыть, по-самойловски: «Их протирают, как стекло, и в этом наше ремесло».
Мне из философов ХХ столетия был интересен Кожев (он же Кожевников). Интересен главным образом потому, что он первым поставил вопрос, а не была ли вся репрессивная система…
Оправдание
Дмитрий Быков
Чтение в сердцах
Андрей Синявский
Раскаяние и самоограничение как категории национальной жизни
Александр Солженицын
Наши плюралисты
Александр Солженицын
Логико-философский трактат
Людвиг Витгенштейн
Людвиг Витгенштейн
Владимир Кожевников
Дмитрий Мережковский
Василий Розанов
Иван Ильин
Николай Бердяев
Александр Солженицын
Андрей Сахаров
Андрей Синявский
Андрей Баумейстер