Войти на БыковФМ через
Закрыть
Михаил Шолохов

В цитатах, главное

Можно ли назвать «Поднятую целину» Михаила Шолохова сатирой на коммунистический строй?

Видите, это довольно интересная версия — представить «Поднятую целину» как сатиру. Но на самом деле, такие трактовки, особенно применительные к второй книге, которая просто вся состоит из Щукарских историй, предъявлялись, такие версии высказывались. Есть версия Зеева Бар-Селлы, согласно которой «Поднятая целина» — это тоже коллективный труд советских писателей, и все эти советские писатели явно издевались над Шолоховым, поэтому там так много тайных знаков, как, скажем, некоторые имена в «Они сражались за родину», некоторые отсылки к каноническим текстам, появление там Настасьи Филипповны, и так далее,— что вся «Поднятая целина» и «Они сражались за родину» — это гигантская скрытая…

Согласны ли вы с утверждением Виктора Ерофеева о том, что Михаил Шолохов не был автором «Тихого Дона»?

Всё-таки у нас немножко разные цеха и разные даже не просто взгляды, а очень разные модусы. Поэтому то, что говорит Виктор Ерофеев, как мне кажется, очень часто имеет только одну цель — цель спровоцировать дискуссию. Иногда это хорошо, иногда — нехорошо.

Мне кажется, что случай Шолохова достаточно очевиден. Я готов поверить, что Шолохов был старше своих лет, когда писал роман, но мне очевидно во всяком случае, что от первой до четвёртой книги «Тихого Дона» отчётливо видно, как автор растёт. Я думаю, что он по-настоящему научился писать к концу третьего — началу четвёртого тома. Первые два тома меня не увлекают совершенно, а третий и четвёртый — это высокая трагедия, исполненная с библейской…

Почему «Тихий Дон» Шолохова получил одобрение от советской власти, хотя он повествует о жестокостях красноармейцев?

Вот роковой вопрос – почему «Тихий Дон» мог быть напечатан? Притом, что это, казалось бы, апология если не белогвардейщины, то белоказачества уж точно. На этот вопрос один мой школьник дал очень правильный ответ: независимо от идеологических симпатий автора, «Тихий Дон» несет в себе совершенно отчетливую мысль: догмы мертвы, ритуалы мертвы, ничего сплачивающего людей, поверх идеологических и социальных барьеров, в России нет. Если не будет диктатуры, если не будет этих железных обручей, которые удерживают вот эту бочку в цельном состоянии, брат пойдет на брата, а сын на отца, как этот было с Григорием и Петром Мелеховыми, как это было с ближайшими друзьями и ровесниками Мелехова, как это было с…

Должен ли потребитель дотягивать до потребляемого? Возможно ли, что проблема современности именно в том, что посмотреть глупое видео — совсем не то же самое, что прочитать «Тихий Дон» Шолохова?

Не надо переоценивать трудности чтения «Тихого Дона». По-моему, «Тихий Дон» — как раз увлекательный роман и довольно легко читаемый. И не нужно делать вид, что довольно сильно облегчилось потребление каких-то продуктов. Мне, например, читать «Улисса» было намного проще, чем слушать альбом про красоту и уродство, потому что там я половину вещей не понимаю, и надо постоянно сверяться с текстом, потому что многие вещи мне непонятны. А «Улисса» даже без комментария, многих отсылок не понимая, можно читать свежим взглядом с наслаждением. Говорил же Набоков, что для чтения «Улисса» совершенно не обязательно отслеживать связи с греческой мифологией, важно отслеживать карту Дублина и помнить,…

Почему Сталин проявлял такую терпимость к Шолохову: прощал его критические письма, встречался лично? Догадывался ли он о его будущем нобелевском лауреатстве или ему важна была пропагандистская польза от романа «Поднятая целина»?

А видите ли, Сталин вообще-то довольно многим и многое прощал. Ну, если вспомнить знаменитое «завидовать будем!», о том что вот, видите, Маршал живет с женой Симонова — что делать будем? Завидовать будем! Почему будем завидовать, ну потому что Рокоссовский нужен. И в каком-то смысле нужнее писателя Симонова и уж тем более его жены. Если даже этот мемуар Поскребышева «Легенда», то у Сталина, ну, как и у его учителя Ленина, был прагматический подход ко всему — сантименты их не волновали. Наверное, для Сталина были какие-то принципиальные вещи, но мне лично о них ничего не известно. Мне известно, что если он действительно видел в человеке какую-то пользу, как в НРЗБ, например, человеку кое-что…

Зачем в «Тихом Доне» дневник студента Тимофея? Не выглядит ли этот кусок чем-то стилистически инородным?

Не выглядит. Понимаете, ну есть такая точка зрения, что при перелопачивании исходного текста Шолохов действительно воспользовался им нерационально, что Тимофей должен был представлять какую-то большую сюжетную линию, а он её обкорнал и вставил этот кусок. На самом деле это нужно, потому что нужна эволюция Лизы Моховой. Нужно посмотреть, что с ней стало. Понимаете, «Тихий Дон» — он же роман не только о революции и не только о казачестве. «Тихий Дон» — это роман о том, как в обществе рухнули ориентиры и как в этом обществе со смещенными ценностями стало возможно вот это взаимное истребление.

Кстати, один мой студент на вопрос, почему Сталин, с его точки зрения, разрешил «Тихий Дон»,…

Почему в «Тихом Доне» Шолохова так много жестокости? Неужели невозможно в этой системе быть самим по себе — ни белым, ни красным, ни зелёным?

Тут даже более важный вопрос, мне кажется. Тут вопрос в том, что делает человека белым, красным или зелёным, каковы его предпосылки. Вот Григорий Мелехов не белый, не красный и не зелёный, потому что он особенный…

То, что делает человека белым или красным, каково предрасположение его, каковы особенности его — на этот вопрос Шолохов не отвечает. Один ответ есть в «Тихом Доне»: если человек сильнее всех остальных, как Григорий Мелехов, умнее, талантливее, физически сильнее, то он не вписывается ни в одну парадигму и его отторгают все. Это верная догадка. А что делает белым или красным? Понимаете, лучше всего чувствует себя конформист, который при белых белый, а при красных красный. И то, что…

Были ли предшественники и последователи у Льва Толстого?

Предшественников не было, поскольку Толстой — строго говоря, это фигура первого Золотого века русской литературы, XIX века. Я хочу только сказать, что это же не преемственность личностей, а это преемственность и возобновление ниши. В этом смысле, скажем, Окуджава типологичен Блоку, конечно, но это не значит, что Окуджава наследует Блока. Невзирая на огромное количество общих тем, мотивов, приёмов, романсовых техник, даже внешнего сходства в определённые моменты, это всё-таки сходство ниш: музыкальный и романтический поэт с общим предшественником — Жуковским, тоже очень мелодическим. Я провожу, помните, полную аналогию, разбираю «Эолову арфу»: «Владыко Морвены, // Жил в дедовском…

В цитатах, упоминания

Почему Пастернак в 1959 заинтересовался сюжетом пьесы о крепостном театре, где основная мысль в том, что творчество — единственный источник свободы?

Ну, видите, между «Слепой красавицей» и «Приключениями Буратино» существует масса таинственных сходств, которые я попытался как-то проанализировать в книге о Пастернаке. Мне кажется, глава «Слепая красавица» там одна из удачных, там присутствует некая новизна. Дело в том, что у Пастернака сложилось, я думаю, к 1959 году чёткое ощущение, что российская культура — это крепостной театр. А вот что будет с этим крепостным театром, когда его отпустят на свободу,— это вопрос. Конечно, Пастернак писал это, вдохновляемый датой. 1961 год, к которому он приурочил окончание пьесы,— это годовщина 100-летняя отмены крепостного права в России. Он её сопоставлял до известной степени с реформами Хрущёва, с…

Мейнстримными произведениями о гражданской войне стали «Конармия» Бабеля и «Тихий Дон» Шолохова. Почему никто не вспоминает о романе Артема Веселого «Россия, кровью умытая»? Что вы думаете о расстреле самого Веселого?

О деле Веселого не знаю почти ничего. Здесь надо, конечно, подчитать. Но помимо Веселого было много. Я уже назвал Зазубрина. Можно назвать Малышкина, «Людей из захолустья». Можно назвать целый цикл текстов о двадцатых годах, о русской постреволюционной реальности, о сексуальной революции. Вот сейчас Лиза Шестакова, студентка моя, собрала толстенную (я не знаю, как они будут её издавать) антологию русской прозы двадцатых годов, все на эти самые темы: крушение семьи, эротическая революция, распады союзов, тройственные браки, «дело об убийстве» знаменитое, нашумевший дневник самоубийцы, автора, которого в «Красной нови» назвали, но никто не поверил, потому что так подробно и так хорошо это…

Иногда культура вдруг получает гениального писателя-новатора, но потом оказывается, что его литературные изобретения даже не осознаются им как таковые. Знаете ли вы подобные примеры?

Ну, можно сказать, что подобным был пример Льва Толстого, который действительно начал писать русскую прозу как бы с нуля. Правда, он, конечно, много учился у Запада. Но это действительно человек, который (он так сказал о Михаиле Лермонтове, но это можно сказать и о нём) «пришёл как власть имущий». Он своего новаторства действительно не осознавал. В какой степени он был знаком с предшествующей культурой, судить трудно. Михаил Шолохов, я думаю, был знаком достаточно — он всё-таки был начитанный юноша, хотя и чувствуется в нём эта начитанность. Хотя тоже можно сказать, что он пришёл и начал писать свою эпопею как бы с нуля.

В принципе, мне трудно назвать человека, который изобрёл новые правила,…

Оправдано ли противопоставление «Белой гвардии» Булгакова «Тихому Дону» Шолохова — как христианского романа о гражданской войне антихристианскому?

Нет конечно. Я не думаю, что «Белая гвардия» — христианский роман. «Белая гвардия» — фаталистический роман, если на то пошло. Это роман о том, что никто не виноват, что нет виновных, а есть история; и в условиях этой истории единственное, что возможно,— это соблюдать долг. Это такой самурайский роман, скорее роман радикально-экзистенциальный, немножко в духе Камю. Можно назвать это христианством? Конечно. Но мне так не кажется. Я не думаю, что в этом смысле «Тихий Дон» так уж радикально отличается от «Белой гвардии».

«Тихий Дон» — это роман о том, как после падения всех скреп (идейных, дружеских, семейственных) остаются биологические, о расчеловечивании человека до биологии, о том, что…

Что вы думаете о работах Зеева Бар-Селлы по анализу произведений Шолохова?

«Литературный котлован» я читал регулярно (это его книга о Шолохове). Я уже много раз говорил, что если пользоваться методами Владимир Назарова (он же Зеев Бар-Селла), можно доказать, что Толстой не писал «Войну и мир». При этом проделанную им огромную работу я не берусь оспаривать. Я глубоко убеждён, что «Тихий Дон» написан одним человеком и что это Шолохов. Просто это Шолохов, чьей биографии мы не знаем,— он на пять лет старше себя, как тот же Аннинский доказывал. В общем, я не верю в эту антишолоховскую версию, но я с большим увлечением, интересом и благодарностью читаю всё, что написал Бар-Селла, а особенно, конечно, его замечательную книгу об Александре Беляеве в «ЖЗЛ», просто…