Видите, насчёт «не самого удачного романа» — это, конечно, известное роскошествование. Потому что, конечно, на фоне «Улитки» или «Пикника», действительно, «Остров» не первый класс, но и не второй всё-таки (какая-то должна быть цифра между 1 и 2). А потом, Бондарчук совершенно правильно замечает, что «Остров» — та вещь, с которой нельзя расстаться. В конце концов, его «Притяжение» — это просто «Остров», переснятый глазами Рады Гаал (что, по-моему, совершенно очевидно), и это очень интересно. Просто Меньшиков сыграл Фанка… Меньшиков сыграл Мерзликина.
А что касается Стругацких — они тоже не избавились от этой проблематики. После «Острова» понадобилось написать «Жука в муравейнике» и «Волны гасят ветер», продолжить трилогию, довести её до логического конца. Жаль, что «Белый Ферзь» остался ненаписанным, четвёртая часть. Но не в этом дело. Большинство экранизаций Стругацких существуют в полемике с ними. «Пикник на обочине» экранизирован Тарковским ровно противоположным образом, то есть Зона вообще не имеет никаких фантастических черт, а Сталкер, Рэдрик Шухарт, сам создаёт её, тайную её магию.
Лопушанский и Рыбаков, бесконечно мною уважаемые люди, они вообще поступили с «Лебедями» ровно наоборот — они просто сняли экранизацию с обратным знаком, где мокрецы становятся не победителями, а жертвами. Но ведь Рыбаков прав в своём сценарии, ведь оно так по ходу и получилось. Ведь квадрат, который девочка рисует на стекле,— это и есть свидетельство не великой мощи, как в конце «Лебедей», а абсолютной беспомощности. Вот собственно и всё. Мокрецов победили. И в этом смысле Рыбаков прав, потому что и мне, и ему очень дорог советский проект как опыт прорыва в сверхчеловеческое. Но победило-то человеческое — победил страх, победило примитивное роевое начало. И поэтому для меня эта картина очень ценна.
Мне кажется, что Стругацким (и Борис Натанович подтверждал часто это мнение) дороже полемика с ними, нежели буквальное им следование. В этом смысле, конечно, «Трудно быть богом» Германа — это очень интересная попытка домыслить книгу и довести её до некоторого совершенства. Там, где кризис мира Полудня на Земле стал очевиден и где спивается не отец Кабани, а спиваются съехавшиеся там прогрессоры… Кстати, такое чувство, что ориентировался он (Герман) скорее при этом, конечно, на мир «Малыша», в котором далеко не всё благополучно, а не на мир «Трудно быть богом».
Экранизация Стругацких невозможна именно потому, что невозможно стать равным Стругацким. Но можно оттолкнуться от них, всё-таки это проза. И понимаете, Стругацкие во многом держатся на тех ирациональных страхах, которые они умеют заронить в читателя. Подите экранизируйте щекновские, вот эти головановские, абалкинские главы из «Жука в муравейнике» — фактически роман в романе, замечательно написанная, безумно страшная история. Помните, как они ходят по этому городу таинственному, доходят до карусели, которая непонятно почему вызывает у Щекна такой приступ ужаса. Это мощно сделано. «Опасно!» Помните? «Подчёркиваю: очень опасно!» Великий текст!
Это невозможно снять. Это надо быть Тарковским, чтобы это снять. И то мне кажется, что «Пикник» — это, кстати, абсолютно конгениальная и точная экранизация именно того, что Стругацкие написали, их сценария, 13-го или 12-го варианта. Просто в данном случае, понимаете, единственный способ быть адекватным — это попытаться пойти дальше. В этом смысле, хотя я совершенно не люблю фильм «Дни затмения», но это такая в каком-то смысле единственно возможная попытка экранизировать не канву, а проблему.
