Войти на БыковФМ через
Закрыть

Какую книгу вы бы порекомендовали читать, если находишься в психлечебнице?

Дмитрий Быков
>100

Тут два варианта. Либо Грина, которого я рекомендую читать всегда, потому что Грин содержит витамин жизнелюбия и надежды. Но сейчас вот вышла в «НЛО» книга Виктора Давыдова «Девятый круг» о его пребывании в советской психушке, причем психушке казанской, специализированной для диссидентов. Там и нормальные сумасшедшие сидели (простите за оксюморон, но действительно это так выглядит), но были там и диссиденты. Это у Тодоровского и Короткова в киноромане «Подвиг» была замечательная сцена: юноша думает, что в психушке все либо косят, либо диссиденты. Поэтому когда ему попадается настоящий маньяк, он очень удивлен.

Я думаю, что книга Давыдова приоткрывает тему, о которой большинство советских людей не осведомлены. Мне ее прислало «НЛО». Они знают, что я работаю над сериалом «Диссиденты», и мне эта книга просто необходима как материал. Я не знаю, имеет ли смысл в психушке читать такие ужасы — там и так плохо. Но, может быть, для того чтобы понять, как это могло быть; понять, через что проходили советские люди, ни в чем абсолютно не виноватые… Я сам считаю эпоху Брежнева вегетарианской, но эпоху, в которой были спецпсихушки, нельзя не назвать людоедской. То, что описывает Давыдов, вообще непостижимо. Как он вообще жив, как он через это прошел? Это страшнейшая книга и очень мощная. А вы говорите, как люди ломаются. Там десятой доли того, через что он прошел, обколотый аминазином, думаю, было бы любому современному человеку достаточно с лихвой. Вообще очень страшная история и книга очень мощная.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Какой тайный смысл заложен в рассказе Александра Грина «Крысолов»?

Видите ли, никакого тайного смысла в «Крысолове», вообще-то, нет. «Крысолов» — это рассказ, в котором нет примитивной аллегории, это рассказ довольно сложный, таинственный и мрачный. Но в этом рассказе, по крайней мере, одна мысль, как мне кажется, выражена не напрасно и с очень большой наглядностью. У меня когда-то была даже такая статья «Три смелых Крысолова» — имелся в виду «Крысолов» Цветаевой, «Крысолов» Грина, написанный почти одновременно, и пьеса Нонны Слепаковой «Флейтист». Все они вырастают из стихотворения Гейне «Бродячие крысы», а не только из легенды о Крысолове, которую кто только не обрабатывал. Наиболее известная обработка Мериме, скажем, в «Хронике времён Карла IX». В…

Как вы оцениваете творчество Сигизмунда Кржижановского?

Он был одним из первых в своем жанре – в жанре  такого позднего мистического реализма. Он как музыкант Берг в «Дворянском гнезде» силится что-то выразить, но это что-то не всегда достигает гармонического совершенства такого. Как и Хармс, это попытка русского Кафки, но у него есть замечательные догадки. Для меня Кржижановский все-таки очень  умозрителен, при всем уважении к нему. Я люблю Кржижановского читать, и не зря Андрей Донатович Синявский называл его одним из своих предшественников, учителей. Мнение Синявского здесь авторитетно, потому Терц – лучший представитель магического реализма  в литературе 50-60-х  и 70-х годов.

Я высоко оцениваю…

Верно ли, что Пелам Вудхаус прожил трагическую жизнь настоящего фантаста, что он описывал исчезнувший быт аристократии и беззаботную жизнь на фоне революции и мирового торжества зла?

Ну вот как раз мне и обидно: имея перед глазами такую фактуру, какую, например, описывал Ремарк, он сделал из этого Вудхауса. 

Вот Грин, например, фантаст: он не снисходил до описания реальности, которая была перед ним, но его проза полна сильных эмоций, гениальных и глубоких догадок, при всей вычурности отдельных диалогов. Но мировая война  там тоже отразилась: например, в таком рассказе, как «Истребитель», который для меня просто идеал. Или, например, «Земля и вода», где выясняется, что все мировые катаклизмы ничтожны по сравнению с несчастной любовью. Или «Крысолов».

То есть фантазия Грина тоже отрывается от этого мира, но на этих лордов, которые обожают свиней…

Есть ли в названии вашей книги «Остромов, или Ученик чародея» отсылка к «Ученику чародея» Александра Грина?

Дело в том, что «Ученик чародея» — это легенда, существовавшая задолго до Грина. Грин у меня в романе присутствует, конечно, как Грэм. Он пришел из «Орфографии» — это, в общем, трилогия. Грин — один из моих любимых писателей, это такой оммаж ему. Но Грин присутствует там не только на уровне рассказа «Ученик чародея», он присутствует там как автор «Русалок воздуха». Если вы помните, он их пересказывает Дане. И вообще просто как важный для меня человек. Там есть реминисценция из «Недотроги», вот эта, про картину с торчащей рукой над пропастью,— это оттуда. Он для меня очень близкий автор, и, конечно, дух Грина по возможности, крымский вот этот дух, ныне, по-моему, совершенно исчезнувший, он…