Сложный вопрос. Роман и выраженная в нем мысль соотносятся по диагонали, неоднозначно. Это, как я уже говорил, как при решении квадратного уравнения: когда я для себя представлял в детстве квадратное уравнение, я второго корня не знал. И вот как раз мы с Наумом Нимом недавно обсуждали эту проблему. Обычно человек, сочиняя квадратные уравнения, знает или помнит о формуле связи двух корней. Я об этой формуле совершенно не помнил, я загадывал некую цифру, сочинял с ней квадратное уравнение, решал его, и всегда для меня чудом было, просто каким-то божественным откровением то, что у уравнения обнаруживался второй корень, о котором я не знаю.
Точно так же и с романом: когда я пишу роман, я понятия не имею, о чем он получится. Он почти всегда выводит меня на какое-то другое обобщение. Вот это как одну из примет люденов, лестную для меня, описали Стругацкие: у них в Институте Чудаков у Логовенко (в «Волны гасят ветер») есть такой персонаж, женщина, которая начинает решать одну проблемы, а потом непредсказуемым путем приходит к решению другой. Это феномен, и у Стругацких было также, это они описали феномен настоящего творчества: когда ты думаешь написать об одном, а выходишь на совершенно другое. Они писали «Жука в муравейнике», условно говоря, о вреде тайной полиции, а написали этот роман на совершенно другую, гораздо более глобальную тему.
Я для «Собеседника», для «Людей, на которых держится мир», писал краткое жизнеописание, такой гид по творчеству Стругацких и поразился тому, как «Жук…» обогнал свое время. Конечно, мысль о том, что тайная полиция всегда тормозит развитие человечества,— это мысль велика, но не ради нее написан роман. Роман написан ради того, чтобы показать, каким образом, условно говоря, как человечество хватает людена, как муравейник хватает жука. Речь не о том, что Лев Абалкин — представитель высшей расы. Нет, он там, скорее, кроманьонец. Но он другой, и между прочим, всю жизнь пытались задушить его чудесные способности, его великий дар эмпатии, великий педагогический дар, его направляли на совершенно не свойственную для него работу прогрессора, его дружбе с голованом Щекном воздвигали препятствия. Там, кстати, и про голованов очень интересно сказано, потому что функция голованов в мире, как она там описана, это тоже не преобразование мира. Народ голованов, конечно, знает Льва Абалкина, но не будет оказывать помощь Льву Абалкину. Собаки эти умные не просто так названы голованами. Стратегия голована — умника, интеллектуала — описана там с исчерпывающей точностью. Правильно, конечно, голован поступает тогда, когда в судьбы людей не лезет.
Роман и заложенная в нем мысль всегда соотносятся как намерение и выполнение. Но проблема в том, что в силу нелинейности, в силу эффекта преломления, который в мире заложен, человек практически никогда не осуществляет своего плана. Хочешь насмешить Господа — расскажи ему о своих замыслах. Это не просто так сказано, эта мысль для меня всегда была одной из основополагающих. Именно поэтому когда я рассказываю о замыслах, я рассказываю мало и не все, потому что то, что у меня получается, обычно очень сильно отличается.
