Войти на сайт через
Закрыть
Согласны ли вы, что «Большая книга перемен» Слаповского напоминает «Свечку» Залотухи?
Дмитрий Быков
>100

Да, похоже. И Залотуха, и Слаповский были, кстати, похожи и дружили, потому что оба были сценаристами. Оба работали очень часто в манере такого кинематографического письма.  Я помню, как прочел «Свечку», позвонил Залотухе с выражением восторга и говорю: «Валера, ужас в том, что теперь, после этого романа, твоих сценариев никто не будет помнить. Эта книга заслонила все, что ты сделал». Это гениальное произведение; да, может, избыточное, как мне кажется. Да, может быть, я бы что-то там убрал-сократил-переменил, но это великая книга. «И после этого романа ни твоего «Мусульманина», ни твоего «Макарова», ни даже твой великий и неосуществленный «Великий поход за освобождение Индии» (сценарий, который я обожал, цитатами из которого я разговаривал), ведь это все в тени твоей «Свечки» – прости за выражение – теперь погребено?» 

На что Залотуха сказал: «Ну ничего, чаще всего это была поденщина». И действительно, когда мы говорим сегодня о Залотухе, мы в первую очередь вспоминаем его великую прозу. Кстати, я иногда думаю кощунственно: «Хорошо, что он не дожил». Потому что война сейчас идет в его родных местах. Донбасс охвачен этой войной, и как бы предчувствием этой войны были продиктованы и повести о детстве, и его депрессия в последние годы.

Я думаю, что и болезнь его была вызвана этим. Залотуха взял от кинематографа самое лучшее – динамику, сюжетную логику, сильную фабулу. Но при этом смог это превратить в литературу. Вот у Слаповского примерно то же самое: он в «Большой книге перемен» наглядно и даже несколько издевательски показал, как с помощью сериальных приемов (абсолютно сериальных) можно писать замечательную прозу, большую прозу. И это, мне кажется, очень удачная книга.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Какое произведение можно по уровню сравнить со «Свечкой» Валерия Залотухи?

«Потерянный дом, или Разговоры с милордом» Житинского, если брать эпические большие романы. И ещё раз вам говорю: роман Александра Фурмана «Книга Фурмана. История одного присутствия». Пока напечатаны четыре книги из шести, но если вы найдёте где-то эту книгу, это будет того же уровня. И потом, сейчас пишет и издаёт очень интересный роман «Мягкая ткань» Боря Минаев. Это один из моих любимых журналистов и авторов, приятель Фурмана, кстати; прозаик того поколения, к которому принадлежат и Фурман, и Денис Драгунский, бесконечно мною любимый новеллист, по-моему, просто великий. И вот Боря Минаев из тех же людей. Это люди, которым в 1985 году было 25 лет примерно (ну, может быть, 22), вот чья биография…

Не могли бы вы рассказать об основной идее романа Гончарова «Обломов»? Был ли он не прав, выбирая лежание на диване и одиночество вместо сомнительных увеселений?

«Обломов» был начат как борьба с собственной прокрастинацией, которая действительно была Гончарову в известном смысле свойственна. Достаточно вспомнить, что он первый роман писал четыре года, второй — десять лет, даже больше, а третий — двадцать, и закончил, когда он уже был никому не нужен, и абсолютно измотал его. Попробуйте читать «Обрыв» и обратите внимание, что при наличии некоторых, безусловно, очень сильных сцен, которые, как костяк, удерживают всё-таки книгу, в целом она дико многословна, скучна, и как-то чувствуешь, что написано по обязанности, без вдохновения.

Точно так же и все действия Обломова, предпринимаемые в борьбе с той же прокрастинацией. Прокрастинация — как вы…

Если в компьютерной игре присутствуют дети, велика вероятность, что повествование будет интересным и многослойным. Замечали ли вы в литературе подобное?

Проблема в том, что вообще в литературе — ну, возьмите там эпизод с ребенком, с мальчиком из гриновского «Крысолова» (я всегда его детям цитирую, просто как образчик триллерного мастерства),— всегда, где появляются дети, возникает известная многослойность повествования. Это же касается, кстати говоря, рассказа Горького «Страсти-мордасти», это касается моего любимого кинговского рассказа «Крауч-Энд», где настоящий ужас начинается с появления однорукого мальчика и девочки с крысиными косичками. Это не спойлер, просто если кто не читал…

Я, кстати, намерен именно этот рассказ Кинга, ну и ещё «Morality», разбирать с детьми вот в этой своей маленькой такой литературной школе «Быков и…

Не напоминает ли вам книга «Мир из прорех» Яны Летт «Возрождение» Стивена Кинга? Поверхностно ли это сравнение?

Нет, абсолютно не поверхностно. Именно с этим романом она корреспондирует напрямую. Потому что «Revival» — это роман готический. Я всегда об этом говорил: единственный по-настоящему готический роман Кинга. Абсолютно мрачный, говорящий о том, что изнанка мира гораздо мрачнее лицевой стороны. Что жизнь, как бы она ни была трудна, всего лишь только щель между двумя беспросветными темнотами.

У Летт очень мрачное мировоззрение. У нее есть сильная, мрачная, в лучшем смысле готическая проза. И с «Revival» она, конечно, напрямую корреспондирует. Мысль об электричестве и вообще о модерне действительно открывает путь для чудовищ.

Понимаете, она же очень много думает. Она задает себе…

3401
одобренная цитата
12020
цитат в базе
28.3%