Мне кажется, что главный пафос «Дьявола среди людей», как я его, во всяком случае, понимаю, в том, что скромнее надо быть. Главный герой этой повести, Ким Волошин, полагал, что он является мстителем, инструментом мщения, а оказалось, что он здесь ни при чем. Потому что после его гибели господь продолжал осуществлять месть, а Ким случайно оказывался в этих местах и считал себя инструментом божьего гнева. Это то, что Стругацкие называли «несчастный мститель». А в финале этой повести удивительным образом оказалось, что Ким Волошин вообще здесь ни при чем, что мир, как это всегда бывает у Стругацких, страшнее и иррациональнее, чем кажется герою. Герой думает, что есть теория, могущая все объяснить, а теория в очередной раз все дезавуирует, потому что этих троих смаргивает пространство, и они исчезают уже без всякого участия Волошина.
Мне кажется, что, когда я стал писать «Океан», я с ужасом понял, что я отчасти реализую эту же концепцию. Да, там про другое, просто сюжетный ход мне близок очень. При первом чтении я этого не заметил: я думал, что это просто хроника жизни несчастного человека, за которого мстит бог, а потом оказалось, что Ким Волошин здесь вообще ни при чем, что ему приписывали, как евреям приписывают особую миссию, что эта особая идея — персонификация человеческого сознания, а главная мысль Стругацких — одна из главных, фундаментальных их мыслей — это деперсонификация, отсутствие личной ответственности, потому что в гомеостатическом мироздании — в «За миллиард лет до конца света» — нельзя проследить конкретной злой воли: это мир так делает.
Потом, кстати, это стало важной темой в мировой культуре, важным приемом: на той же деперсонификации построен, например, «Твин Пикс»: Лору Палмер убил не кто-то, Лору Палмер убило зло, которое вселяется то в одного, то в другого. Боб — это же не конкретный персонаж, Боб — это ничто безликое. И разумеется, в «Дьяволе среди людей», в дикой мрачности этого произведения, в безумной его увлекательности и гротескности, мне кажется, эта мысль Аркадия Натановича воплотилась с наибольшей полнотой. Интересно, что Борис Натанович в своей версии несчастного мстителя, в последней книге, которую они разрабатывали вместе уже после «Белого ферзя», в романе «Поиск предназначения», тоже как бы вывел Стака (Стаса Красногорова) из главных героев. Оказалось, что это все делал Виконт, а Стас Красногоров тут совершенно ни при чем. Мы все думаем, что мы что-то решаем, но мы в лучшем случае орудия, а в худшем — вообще случайно мимо проходили.
