Войти на БыковФМ через
Закрыть
Литература

Что современному читателю нужно знать о Виссарионе Белинском?

Дмитрий Быков
>250

Ну, Белинский — просто лучший русский литературный критик своей эпохи. И тут важно не то, что он новатор, а то, что он прекрасно умеет разбирать текст. Он, во-первых, человек очень остроумный, прежде всего. Его разборы, такие как, скажем, разборы гоголевских «Выбранных писем», они всегда отличаются замечательным умением подобрать цитаты (хотя он, пожалуй, несколько ими злоупотребляет), ну и конечно, высмеять он умеет как мало кто.

У Белинского был как у критика, понимаете, один только реальный недостаток, как мне представляется: он несколько недооценивал фантастику. Он писал: «Фантастическое в наше время может иметь место только в домах умалишённых»,— пишет он в своей статье «Взгляд на русскую литературу», кажется, 1847-го года. Это там, где он разбирает «Двойника» Достоевского. У Достоевского есть два, на мой взгляд, великих текста — «Двойник» и «Дневник». Сам Достоевский утверждал, что важнее идеи «Двойника» он ничего в литературе не проводил. Это идея, которая впоследствии, так интересно была разобрана у Маканина в «Ключарёве и Алимушкине». Помните, там, что у каждого неудачника есть счастливый двойник, который за его счёт жирует. Вот есть один господин Голядкин, неудачный. А есть другой господин Голядкин, который постепенно вытесняет его из жизни. Блестящая мысль, во всяком случае дающая великие фабульные возможности. Белинский посмеялся над этим.

Посмеялся он и над «Хозяйкой», замечательной повестью. Он говорит, что «в ней сверкают яркие искры большого таланта, но сверкают они в такой густой темноте, что ничего не дают рассмотреть». И «Господин Прохарчин», и «Хозяйка», и «Слабое сердце», и «Неточка Незванова», весь доарестный Достоевский — это великие возможности, великие обещания. Мне кажется, что Достоевского переломила каторга и вызвала у него нечто вроде стокгольмского синдрома. А Достоевский до каторги — это писатель подлинно великий, великих обещаний.

Вот Белинский после «Бедных людей», довольно вторичных, ничего уже в нём не разглядел. Но во всяком случае Белинский, разбирающий «Онегина», Белинский, пишущий о «Годунове», Белинский, пишущий о «Герое нашего времени»,— это критик первого разряда. К нему надо прислушиваться. Ну, определённый культ Белинского, понятное дело, почему мне присущ. Потому что всё-таки мать моя — выпускница МГПИ тогда, а ныне МПГУ. А Головенченко как раз, их ректор, он же собственно был главный специалист по Белинскому, и именно поэтому и дома у нас знаменитый трёхтомник под его редакцией. И Ким — выпускник того же вуза и того даже курса. Это всё люди, для которых Белинский — важный автор. Ну, вот так их воспитывали.

Я считаю, что чтение Белинского — это для молодого критика хорошая школа. В России было два критика, писавших интересно: Белинский и Писарев. Причём Писарева я ставлю выше. Ну, конечно, мне скажут: «А как же Аполлон Григорьев?» Аполлон Григорьев — замечательный критик и писатель, но всё-таки это, понимаете ли, не столько критика, а сколько лирика. Это не разборы. Гениальным критиком был Иннокентий Анненский, автор «Книги отражений», да, но дорог он нам не этим.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
По какой причине у Николая Гоголя и Виссариона Белинского завязалась переписка?

Он возник, потому что Белинский не читал второго тома «Мертвых душ». Вот, понимаете, какая штука? У Михаила Эпштейна, очень мною любимого, у него есть очень зрелая мысль о том, что художника всегда можно уподобить беременной женщине. Надо очень его беречь. Потому что мы не знаем, что он родит, что там внутри. Мы не знаем будущей судьбы этого ребенка, но можем его изуродовать в утробе. Белинский реагирует на «Выбранные места…», и это понятно. Но вот, к сожалению, почти никто, даже Игорь Золотусский, предпринимавший попытки реабилитировать эту книгу, они не проследили соотношения, сложного соотношения между этой книгой и вторым томом «Мертвых душ».

Мне представляется, что второй том…

Почему мне кажется, что Чацкий из пьесы Грибоедова «Горе от Ума» — напыщенный дурак?

Знаете, вы не первый, кто пришел к этому выводу. К нему же приходил и Белинский, отчасти и Пушкин. Но я думаю, что Чацкий произносит свои монологи не потому, что он демонстрирует себя. А потому что для него естественно верить, как для всякого умного человека, не отягощенного снобизмом, что он может быть услышан, что он может быть понят. Для него естественно, как для истинно умного человека, думать о людях хорошо, а не презирать их. Понимаете, у нас, к сожалению, у очень многих ум отождествляется с язвительностью, с умением сказать гадость о ближнем. Сказать гадость о ближнем не штука, это, как правило, результат дотошного самонаблюдения, долгой самоненависти и экстраполяции. Вот вы знаете о себе…

Чем объяснить схожесть фабул в повести Достоевского «Хозяйка» и рассказе Лавкрафта «Грезы в Ведьмином доме», когда в «Хозяке» к герою по ночам приходит колдун, в «Грезах» — ведьма?

Это восходит к такому древнему варианту, к такому древнему инварианту: сюжет, когда герои ночуют в колдовском замке, и героя одолевают видения. Это и во множестве европейских сказок, и во множестве историй. Как раз «Хозяйка» разочаровала Белинского именно тем (он вообще не любил фантастического), что это разработка слишком уж классического сюжета: Иван-дурак ночует у Бабы-яги, и к нему являются такие вот чудовищные явления. «Хозяйка», кстати, из тех ранних произведений Достоевского, которые из самых недооценненых. На самом деле она жуткая, это такое развитие одной грани, одного ребра лермонтовского позднего творчества, его «Штосса». Это такая петербургская готика (хотя она не совсем…

Что вы думаете об Александре Пушкине как о редакторе журнала «Современник»?

Тут интересно. Есть две концепции пушкинского редакторства, но у нас, к сожалению, слишком мало материала на шесть номеров «Современника», им частично собранных. Всего лишь четыре он успел выпустить. И всего год его, собственно, редакторской работы, если считать подготовительный период, то полтора. Одни считают, что «Современник» был полностью неудачным проектом, который заиграл какими-то красками только с появлением в нем Некрасова в 1847 году. Плетнев поддерживал его существование еле-еле, оно тлело. Но видите ли, Пушкин действительно терял подписчиков. Их было в хорошее время шестьсот, потом оно спустилось, насколько я помню, до трехсот шестидесяти. Я точно не помню этих цифр, но…

Как вы относитесь к статье «Пушкин и Белинский» Дмитрия Писарева?

Ну, это дилогия такая, две статьи: одна посвящена анализу «Евгения Онегина», а вторая — пушкинской лирике. Ну и автор попутно разбирается с Белинским. Я не считаю, вообще-то говоря, Белинского сильным критиком. Пусть меня простит любимый и родной МГПИ, ректор которого… то есть декан филфака которого, Головенченко, в оные времена был главным популяризатором Белинского, поэтому с тех пор что для матери, что для Кима Белинский — хороший критик. Наверное, Белинский хороший критик, но мне он всегда представлялся довольно скучным, недальновидным, компилятивным. И вообще мне кажется, что человек, который не ценит фантастического в литературе, говорит, что «ему место в домах умалишённых», он в…

Что вы думаете о словах Ерофеева о том, что героизация Чернышевского и стояние на коленях перед Белинским привели нас к Мотороле?

Нет, тут, конечно… Я вообще бываю редко согласен с этим человеком, но тут не в личностях дело. Понимаете, это скорее наоборот — забвение Чернышевского, забвение Белинского, забвение модерна привело нас к ситуации антимодерна. И Чернышевский — это модернист. И Белинский — тоже первый модернист, может быть, в России, ну, западник такой. И когда полемика Чернышевского и Достоевского происходит в 1864 году — «Что делать?» и в ответ на него «Записки из подполья»,— вот здесь-то и начитается зарождение и героизация иррационального.

Если уж на то пошло, то это поклонение Достоевскому нас привело к Мотороле. Хотя, конечно, само сопоставление этих фигур кому-то покажется кощунственным (причём…

Не кажется ли вам, что иудаизм Льву Толстому был ближе, нежели христианство?

На самом деле диагноз Толстому, что Толстой по природе своей более ветхозаветен, чем новозаветен, он от многих исходил. Он исходил от Шестова, от его книги «О добре в мировоззрении Толстого и Ницше» (и Достоевского, уж за компанию). Он вообще, так сказать… Ну, то, что якобы Толстой не чувствовал благодати, не чувствовал христианства, не чувствовал духа причастия — это очень многие выводят, понимаете, из некоторых сцен «Воскресения», не без основания.

Мне это кажется неубедительным. Мне кажется, Толстой как раз из тех русских литераторов, который Бога видел, чувствовал, пребывал в диалоге. Для него диалог с отцом — нормальное состояние в дневниках. Наверное, потому, что сам был немного…

О чем книга Владимира Набокова «Под знаком незаконнорожденных», если он заявляет, что на нее не оказала влияние эпоха?

Ну мало о чем он писал. Это реакция самозащиты. Набокову, который писал, что «в своей башенке из слоновой кости не спрячешься», Набокову хочется выглядеть независимым от времени. Но на самом деле Набоков — один из самых политизированных писателей своего времени. Вспомните «Истребление тиранов». Ну, конечно, одним смехом с тираном не сладишь, но тем не менее. Вспомните «Бледный огонь», в котором Набоков представлен в двух лицах — и несчастный Боткин, и довольно уравновешенный Шейд. Это два его лица — американский профессор и русский эмигрант, которые в «Пнине» так друг другу противопоставлены, а здесь между ними наблюдается синтез. Ведь Боткин — это фактически Пнин, но это и фактически…