Павел Арсенов

Сказочником он стал потому, что прекрасно чувствовал недостаточность реализма. Я об этом много раз говорил. У него было музыкальное чувство кино. Музыку он понимал и любил.

А был ли он плейбоем? Не знаю, мне это неинтересно. Дело в том, что творческий человек очень часто выглядит плейбоем, потому что это такой его способ познания реальности. Если это не сопряжено с насилием или с харассментом, то и ради Бога. Я ничего дурного в этом не вижу. А в Арсенове мне дорого то, что во времена соцреализма он умудрялся быть таким почти метафизиком. Его реалистические фильмы — это тоже притчи. Возможно, какое-то чувство фольклора его выручало.

когда она умерла, только через 2 недели стало известно, и о похоронах. Она же в последние годы всё-таки жила в совершенном уединении, в полной слепоте, и, если не считать эпизодических появлений в довольно странных ТВ-шоу, пряталась от мира. После гибели Стаса Жданько вообще вся ее жизнь пошла наперекосяк. Я хорошо знал Виктора Проскурина — с ним дружил, рискну сказать. Вот это была тема, которую он никогда не трогал. Он близко участвовал в их жизни и всегда говорил, что это та трагедия, говорить о которой время не пришло.

Вот какая штука. Я сейчас буду ходить по тонкому льду, но надо же иногда поговорить с понимающей аудиторией с некоторой мерой откровенности. Малявина — это то, что называется…