Ну, движение апологетов вообще очень глубоко и интересно. И инклинги — замечательное движение. Но у меня свое отношение к Клайву Льюису. Мне кажется, что, в отличие от Честертона, он слишком часто повторяет азбучные вещи.
При том, что он очень интересный и талантливый автор и замечательный богослов. Прежде богослов, нежели критик и писатель. Да и в «Хрониках Нарнии» есть замечательные вещи. «Конь и его мальчик» — замечательная повесть. И «Письма Баламута» тоже.
Но, мне они кажутся немножко плосковатыми. Такой христианской дерзости, христианского озона, христианского парадокса, который чувствуется в Библии, всегда в Евангелии, мне кажется, в «Письмах Баламута» маловато. Это такой немножко чайный, плюшевый английский богословский модус, для меня не очень интересный. Хотя, безусловно, «Развод Ада и Рая», и «Письма Баламута», и его переписка — это всё замечательные документы.
Другое дело, такая книга, как «Иисус Неизвестный» Мережковского, больше соответствует внутреннему парадоксальному, огненному, иногда смертоносному состоянию христианства, пограничному состоянию, близкому к священному безумию, нежели, скажем, проза Льюиса — слишком уютная, чтобы быть радикально христианской. Но у всех о христианстве свое представление, и я никому ничего не навязываю.
