Я, кстати, не знаю, Хорхе Семпрун – он ведь писал и по-испански, и по-французски, – где в фамилии ставить ударение. «Нечаев вернулся» – это книжка, которая выходила по-русски в 2003 году в «Иностранке». Это такая очень увлекательная повесть о его организации левацкой, которая называлась «Пролетарский авангард». Она очень похожа на «Человека, который был Четвергом». Это как бы такая попытка описать левацкий заговор в Европе 80-х и 90-х, когда мода на все левацкое была огромна. Кстати говоря, и в моем семинаре «Каторга и ссылка в русской литературе» колоссально детально читают и обсуждают Нечаева, «Катехизис революционера». Правда, есть такая точка зрения, что это еще и очень похоже на «катехизис менеджера» (есть такое сходство), но в основном это, действительно, один из самых сильных текстов в истории литературы. То, что мода на это будет всегда, – я думаю, Семпрун здесь прав.
Еще, кстати, это очень похоже на историю графа Фоско из «Женщины в белом». Знаете, когда старые революционеры встречаются и выясняют, кто из них был предателем. И вырезают на клейме знак «Т» – «Трайдер – предатель». Мне кажется, что это «Нечаев вернулся» – замечательная книга, книга о соблазнах левачества. И главное вот в чем дело: понимаете, Достоевский «Бесами» не покончил с этим соблазном. Да, конечно, это ужасно: подпольная организация, леваки, похищения, заговоры, политические убийства, пятерки, – да, это ужасно. «Нечаевщина». Но политическая лояльность, организации вроде «Наших»; публика, которая пытается подлизывать власть вместо того, чтобы с ней бороться, – это гораздо опаснее. Это хуже. Конформизм гораздо страшнее левачества. Именно потому, что левачество, по крайней мере, приводит иногда к каким-то плодам вроде подпольной культуры, вообще андеграунда. По крайней мере, о леваках можно снять «Забриски-пойнт». А что можно снять о «Наших», кроме сериала «Спящие-2», мне очень трудно себе представить.
Не то что я левак, что сильно люблю леваков. Нет, я просто сильно ненавижу лоялистов. И если из двух зол выбирать, из двух безусловных зол, то, конечно, левачество – меньшее зло. Хотя мы знаем, что меньшее зло имеет тенденцию перерастать свои размеры. Это тоже вещь довольно неизбежная.
