Литература
Согласны ли вы, что режиссёр Владимир Бортко, когда экранизировал «Собачье сердце» Михаила Булгакова показал себя сталинистом?

Понимаете, вечный вопрос о том, почему был разрешён «Тихий Дон» — книга ведь антисоветская по самой сути своей. Кстати говоря, во многих отношениях с нынешних позиций, пожалуй, что даже и русофобской можно было её назвать. «Тихий Дон» был разрешён, как замечательно сформулировал один мой школьник, потому, что это наглядная демонстрация. Если с вашей бочки снять стальной обруч, она мгновенно превратится вот в это, она рассыплется. Если у вас не будет царя, ваше общество превратится в кровавую кашу. «Вам необходим я, потому что иначе вы при первом сигнале срываетесь в самоистребительную бойню». И в этом смысле Сталин мог понять «Тихий Дон» как роман о необходимости авторитарной власти.…
Собачье сердце
Михаил Булгаков
Собачье сердце
Владимир Бортко
 Михаил Булгаков Владимир Бортко
Литература
Что превратило Павла Антипова — героя романа «Доктор Живаго» Бориса Пастернака в карателя Стрельникова?

Два обстоятельства: первое — это то, что о чем Губерман очень точно сказал: «Убийцы с душами младенцев и страстью к свету и добру». Чистота души его превратила в убийцу, такая несколько экстатическая, несколько экзальтированная чистота, которая часто встречается. А во-вторых, конечно, уход Лары. Что делается с мужем, которого бросила Россия? Он или гибнет, или сходит с ума. А что убило Николая Николаевича после ухода Кати в «Хождении по мукам»? А что превратило Степана Астахова в такое чудовище после ухода Аксиньи? Когда от тебя уходит женщина, в которой автор видит Россию, русскую душу, что тебе остается? Ты становишься таким палачом, гибнешь. Антипов не был обречен, он стал обречен,…
Доктор Живаго
Борис Пастернак
 Борис Пастернак
Кино
Почему фильм Валерия Тодоровского «Одесса» русскому человеку кажется гораздо ближе, чем «Однажды в Голливуде» Квентина Тарантино?

Мне тоже, но это и понятно. Все-таки это про нашу жизнь. «Тарантино снял кино о своем детстве, Тодоровский — о своем и моем. Смех сквозь слезы. Но не покидало ощущение некоторой соотнесенности с «Тихим Доном», «Унесенными ветром», «Леопардом», «Одиночеством».

Шел 1970-й, время разломное, ведь это тоже о распаде культуры и семьи. И «Француз» тоже очень важное кино со сценой с сестрами Обрезковыми…» Да, сцена с сестрами Обрезковыми — потрясающая роль. То, что там творят две актрисы, это действительно высочайший класс. Собственно, класс их не подвергался сомнению.

Для меня вообще «Француз» — фильм важный именно по трезвой горечи своей интонации. Что касается темы разлома. Я не…
Однажды в Голливуде
Квентин Тарантино
Одесса
Валерий Тодоровский
 Квентин Тарантино Валерий Тодоровский
Литература
Владимир Набоков, «Под знаком незаконнорождённых»

Этот роман Набокова менее известен не потому, что он слабее, как думают некоторые, а потому что он сложнее многих его книг. Известно, что набоковское творчество — такая симметриада, бабочка. И «Ада» симметрична «Дару», а «Лолита» — «Смеху в темноте», или «Камере обскура», а «Приглашению на казнь» симметричен вот такой его антитоталитарный вариант американский. Мне кажется, что глубина набоковского прозрения там вот в чем. Всегда считалось — по крайней мере, в начале века, когда Честертон активно продвигал эту идею,— что фашизм и терроризм придет благодаря интеллектуалам с их моральным релятивизмом, а на пути у фашизма встанет обыватель, которого не удастся фашизировать.

Вот как раз…
Облако, озеро, башня
Владимир Набоков
Под знаком незаконнорождённых
Владимир Набоков
 Владимир Набоков
Литература
Лев Толстой, «Отец Сергий», «Воскресение»

Вернемся к Толстому, к «Воскресению» и к «Отцу Сергию». Сначала об «Отце Сергии», потому что это тема, что ли, менее масштабная. Толстой всю жизнь был мучительно одержим идеей старца Федора Кузьмича. Он написал в посмертной записке «Старца Федора Кузьмича», но не дописал. Я со своими школьниками в нашем сериале «Бейкер стрит», не сериале, а таком семинаре, хотя это, в общем, сериал, конечно, разбирал великие тайны века, и в том числе тайну старца Федора Кузьмича, о которой очень много сейчас пишут. Последнее наиболее систематическое изложение у Леонида Евгеньевича Бежина, и так далее.

И вот мы с детьми пришли к удивительному выводу, что Александр Первый, скорее всего, ушел. Но старец Федор…
Отец Сергий
Лев Толстой
Воскресение
Лев Толстой
 Лев Толстой
Литература
При чтении трилогии «Хождение по мукам» Алексея Толстого не было ли у вас ощущения, что Даша и Катя — это две биографии одной личности?

Да, конечно. По сути дела, роман из той же серии, что и «Тихий Дон», и «Доктор Живаго», и, как ни странно, «Лолита». Это история адюльтера, история бегства с любовником. Просто у Толстого они раздвоились, потому что Алексей Николаевич Толстой вообще был очень двойственная натура.

Понимаете, какая история: почему Даша и Катя? Кстати говоря, все приметы такого фаустианского романа там присутствуют. Просто Кате достался умирающий муж Николай Николаевич — он умирает, потому что она его оставила, а Даше — мертвый ребенок. Это очень страшные вещи, страшная сцена. Помните, когда она проснулась, он умер, а у него волосики дыбом? Она говорит: он умер, а меня рядом не было, он один встретил…
Хождение по мукам
Алексей Толстой
 Алексей Толстой
Педагогика
Литература
Какую литературу вы бы посоветовали мальчику 9 лет, которому не хватает внимания и воспитания?

Меньше читай, больше общайся с родителями, тогда тебе будет хватать внимания и воспитания. А если по каким-то причинам нет такого, ну что же, «Республика ШКИД» — неплохая книга для понимания жизни. Это, понимаете, к вопросу, я же много говорил о том, что этот миф о рождении мертвого ребенка, устойчивый вариант русской революционной литературы, это есть и в «Тихом Доне», и в «Цементе», страшно сказать, спасибо Эдельштейну, он мне это указал, и в «Хождении по мукам», это указал Эткинд. Ну, много таких вещей.

На это литература отвечает утопией коллективного воспитания: если любовникам, условно говоря, России и революции, России и интеллигенту по разным причинам не нужен этот ребенок, то есть…
Республика Шкид
Леонид Пантелеев, Григорий Белых
Литература
Каково ваше мнение о пьесе Фридриха Горенштейна «Детоубийца»? Почему Пётр I у него детоубийца, а не созидатель империи?

Одно другому не мешает. Горенштейн поймал в этой пьесе очень важную вещь. Пьеса, кстати, конечно, затянута сильно. Была гениальная её постановка Фоменко в декорациях Каплевича под названием «Государь ты наш батюшка». Там пьеса была потрясающе решена. Особенно мне нравилось, когда Граббе выходил с «Курантами». «Вот я читаю «Куранты»,— и он доставал газету «Куранты» (тогда такая выходила). Это было дико смешно! Замечательно там совершенно вахтанговец (сейчас вспомню фамилию) играл Толстого, начальника канцелярии. Ой, нет, это было дико смешно. Страшный и гротескный спектакль. И Горенштейну он очень нравился, хотя пьеса была сокращена на треть, если не на половину, но она очень…
Детоубийца
Фридрих Горенштейн
 Фридрих Горенштейн Пётр I
Литература
Можно ли назвать Иисуса Христоса трикстером? Почему на многих картинах он изображен либо смиренным человеком, либо мучеником, либо вообще мертвецом? Бывают ли у трикстера минуты отчаяния, или он всегда весел?

Нет, ну конечно нет. Конечно, он не всегда весел. Скажу больше. Трикстер — это не плут, это волшебник. Плут он в таком общем смысле. И плутовские романы, которые оттуда пошли,— это не романы обмана, а это романы странствий, романы проповедничества. Другое дело (вот это очень важно), что Христос считает уныние грехом, и Христос, конечно, не уныл. У Христа есть одна минута душевной слабости… и даже не слабости, а, может быть, и наибольшей силы, наибольшей страсти — это Гефсиманский сад и моление о чаше. Это ключевой эпизод Евангелия. И конечно, без Гефсиманского сада Христа мы представить не можем. Но, в принципе, Христос — это учитель веселый, парадоксальный, не в малой степени не унылый и не угрюмый.…
Фауст
Иоганн Гёте
 Иисус Христос
Литература
Можете ли вы вспомнить российских авторов, описавших мировую войну так, как описана она в романах: Олдингтона «Смерть героя», Ремарка «На Западном фронте без перемен», Хемингуэя «Прощай, оружие!»?

Я не могу вспомнить ни одного русского такого романа воспитания о потерянном поколении. Ну, причина довольно очевидна: у нас же это разрешилось в революцию, а во всем мире — нет. Поэтому рефлексия по поводу Первой мировой войны в российском обществе и не оправдана, потому что это для Хемингуэя и, может быть, для Ремарка это поколение было потерянным, а для России эта война привела к революции, вырастила поколение революционных борцов, блестящих людей. И говорить здесь о каком-то потерянном времени, в которое страна так бездарно ухнула на четыре года? Нет, этого не было.

Но проблема ещё в одном. Понимаете, у меня была когда-то довольно большая статья о Ремарке, где я пытался объяснить…
Смерть героя
Ричард Олдингтон
На западном фронте без перемен
Эрих Мария Ремарк
Прощай оружие
Эрнест Хемингуэй
 Ричард Олдингтон Эрнест Хемингуэй Эрих Мария Ремарк
Следующие