Литература
Что вы думаете о творчестве Евфросинии Керсновской?

Это то, что называется наивная литература. Это такой русский аналог Grandma Moses. Другое дело, что Grandma Moses, Бабушка Мозес рисовала идиллические картинки из американского быта, а Ефросинья Керсновская писала лагерную летопись, такой комикс. Это тоже такой своего рода русский «Маус».

«Маус» — я имею в виду, знаменитый комикс. Потому что, так получается, что мы всегда считаем безумным кощунством все эти разговоры. Конечно, если бы Арт Шпигельман сделал это у нас, то его бы, наверное, Госдума уж точно признала бы осквернителем всего.

Но, тем не менее, то, что сделала Евфросиния Керсновская — это такой многотомный комикс о своей жизни. Наивный. Или как Генри Дарджер или…
Маус
Арт Шпигельман
 Евфросиния Керсновская Генри Дарджер
Литература
Можно ли назвать Эдуарда Лимонова сильным публицистом? Что вы думаете о романе «Иностранец в Смутное время»?

Лимонов не публицист. Его публицистика — это, как называл свой главный роман Владимир Богомолов, «автобиография вымышленного лица». Его публицистика — это лирические монологи. Где Лимонов настоящий, сказать очень трудно, каждый выбирает по себе. Его стихи, публицистические колонки, романы написаны одним пером, одним человеком, безусловно, и все они в одинаковой степени являются лирикой, как мне кажется. Лучшее его произведение, как мне кажется, это «Дневник неудачника». На второе место я поставил бы «Укрощение тигра в Париже» (ну, просто по силе страсти и по глубине самоанализа), на третье — «Это я — Эдичка». Но «Иностранец в Смутное время» — это всё равно замечательная книга.

Всё,…
Дневник неудачника
Эдуард Лимонов
Укрощению тигра в Париже
Эдуард Лимонов
Это я — Эдичка
Эдуард Лимонов
Иностранец в Смутное время
Эдуард Лимонов
 Эдуард Лимонов
Литература
История
Какое значение вы вкладываете в слово «модернизм»?

Понимаете, сейчас модерну дается, как правило, такое уничижительное определение, что модерн –  это разрыв с традицией. А традиция – это по умолчанию, по определению хорошо. А модерн включает в себя разрыв с традицией, по определению. Но я рискнул бы сказать, что это трудный, сложный, долгий, мучительный разговор, потому что модернизм сам по себе – явление довольно демоническое. И модернизм возникает именно там, где традиция уперлась в тупик. Люцифера или Прометея зовут на помощь, когда ничего другое не помогло.

Да, в российской культуре случилось так, что традиция, славянофильство, сороковые годы уперлось в запретительство, уперлось в будущее. И тут понадобился модерн как…
Владимир Ленин
Литература
Швейк из неоконченного романа Ярослава Гашека — это гений лицемерия или просто малодушная пустышка?

Это вечный вопрос. Когда я читал лекцию в вузе, там мы затрагивали проблему Дон Кихота. До сих пор есть две трактовки «Дон-Кихота», о чем Набоков говорит в своих замечательных лекциях: Дон-Кихот либо злой, опасный безумец, либо святой. Кстати говоря, при подходе к русским революционерам до сих пор существует та же дихотомия.

Как оценивать Швейка? Одним кажется, что он безнадежный идиот, другим кажется, что он лукавый и хитрый дух чешского народа. У меня нет решительно никаких оснований думать, что чех вот таков, что чешский народ воплощен в образе Швейка. Швейк, безусловно, идиот, в Швейке есть, безусловно, черты тупой скотины, но эти черты таковы («Он очень милый»,— говорит о…
Похождения бравого солдата Швейка
Ярослав Гашек
Дон Кихот
Мигель де Сервантес
 Ярослав Гашек
Литература
Педагогика
Почему роман «Что делать?» Николая Чернышевского исключили из школьной программы?

Да потому что систем обладает не мозговым, а каким-то спинномозговым, на уровне инстинкта, чутьем на все опасное. «Что делать?» — это роман на очень простую тему. Он о том, что, пока в русской семье царит патриархальность, патриархат, в русской политической жизни не будет свободы. Вот и все, об этом роман. И он поэтому Ленина «глубоко перепахал».

Русская семья, где чувство собственника преобладает над уважением к женщине, над достоинствами ее,— да, наверное, это утопия — избавиться от чувства ревности. Но тем не менее, все семьи русских модернистов (Маяковского, Ленина, Гиппиус-Мережковского-Философова) на этом строились. Это была попытка разрушить патриархальную семью и через это…
Что делать?
Николай Чернышевский
 Николай Чернышевский Владимир Ленин Лев Толстой Марина Цветаева Антон Чехов Александр Пушкин
Литература
Как вы относитесь к версии о том, что смерть Эмиля Золя была не несчастным случаем, а убийством за дело Дрейфуса?

Да это, в общем, общее место, что угар, от которого погиб Золя, был следствием дымохода, заложенного кирпичом. Он был убит, конечно. Но не только за дело Дрейфуса. Я думаю, Золя вообще был человек довольно опасный для любой власти, а в последнее время просто вызывающе опасный.

Конечно, Золя убит. Конечно, его смерть подстроена. А кем подстроена — антисемитами, антидрейфуссарами, милитаристами — этого мы никогда не узнаем. Понимаете, он же был человек очень здоровый, физически очень крепкий. И я думаю, он жил бы, конечно, гораздо дольше своих 62-х.
Эмиль Золя
Литература
Какая биография полнее анализирует феномен Бориса Слуцкого — Ильи Фаликова «Майор и муза» или Никиты Елисеева и Петра Горелика «По течению и против течения...»?

А это не чисто елисеевская биография. Эту биографию писал Петр Захарович Горелик, который был ближайшим другом Слуцкого. И Никита Елисеев писал ее, скажем так, теоретическую часть, аналитическую — он разбирал стихи. А Горелик, с которым они дружили, и с которым, смею сказать, дружил и я, — Горелик знал Слуцкого как себя, знал его с двенадцатилетнего, что ли, возраста, если не с девятилетнего. И мне представляется, что его биография эталонная. Это не отменяет достоинств книги Фаликова «Майор и муза».

Я считаю, что ЖЗЛ поступила глубоко правильно, издав эту книгу. Просто раньше была готова биография Горелика и Елисеева, но тогда биография Слуцкого казалась невостребованной. Поэтому она…
Борис Слуцкий. Майор и муза
Илья Фаликов
По теченью и против теченья…
Петр Горелик, Никита Елисеев
 Борис Слуцкий Пётр Горелик Никита Елисеев Илья Фаликов
Литература
Вдохновляет ли роман Владимира Набокова «Лолита» мужчин на совращение малолетних?

Роман «Лолита», наоборот, высокоморальное произведение, которое рассказывает о теснейшей связи соблазна и последующего наказания. Если человек думает, что, поддавшись соблазну, он освободиться,— нет; поддавшись соблазну, он приводит себя в тюрьму еще более тесную. И связь темы педофилии с тюрьмой у Набокова (у меня об этом статья была большая) подробнейшим образом прослеживается. Это начинается еще с Цинцинната, которого Эммочка заводит еще глубже в кабинет начальника тюрьмы, а не выводит на волю. И главное — это замечание Набокова о том, что «первый трепет намерения», фантазия о сюжете «Лолиты» пробежала по его хребту, когда он увидел первую фотографию (это, конечно, вымышленная…
Лолита
Владимир Набоков
 Владимир Набоков
Литература
Есть ли смысл перечитывать во взрослом возрасте любимые приключенческие произведения детства — Астрид Линдгрен и Сельмы Лагерлеф?

Линдгрен и Лагерлеф — это не приключенческие романы, строго говоря, а это продолжение скандинавского модерна. Мне очень нравится Лагерлеф, и ее религиозные сказки, и «Нильс», и тетралогия,— нет, они замечательные. Она своего Нобеля честно заработала. Астрид Линдгрен вообще гениальный писатель абсолютно. Мне кажется, что надо было бы вам, так сказать, после двадцати читать скандинавский модерн — Гамсуна, Ибсена, Стриндберга. А что касается приключенческих текстов, то их надо читать всю жизнь, потому что ветер свежих пространств, неосвоенных континентов, новых возможностей,— все это открывает нам какие-то великолепные горизонты.
Астрид Линдгрен Сельма Лагерлёф
Литература
Можно ли считать роман Владимира Сорокина «Сердца четырех» садистическим, в котором автор описывает свои комплексы?

Садической — вряд ли, а то, что это преодоление каких-то комплексов своих — это бесспорно. Но вместе с тем не стоит забывать, в каких обстоятельствах эта книга создалась. Это такая реакция на волну зверств конца 80-х — начала 90-х годов, когда в проснувшемся обществе зверство зашкаливало. Когда убийство стало повседневностью. И в некотором смысле самая точная книга об атмосфере ранних 90-х — это сорокинский гротеск. «Сердца четырех» — это такой антипроизводственный роман. В производственном романе бетон строили, созидали; в романе антипроизводственном в него закатывали, но суть его не изменилась. Это такая реакция советского общества на его десоветизацию. Зверское было время, да. И поэтому…
Сердца четырех
Владимир Сорокин
 Владимир Сорокин
Следующие