Литература
Может ли женщина типа Милдред из романа Моэма «Бремя страстей человеческих» сделать мужчину счастливым?

Ну конечно, может! На какой-то момент, естественно, может. В этом и ужас, понимаете? А иначе бы в чем ее опасность? И такие люди, как Милдред, такие женщины, как Милдред, на короткое время способны дать, даже в общем независимо от их истинного состояния, от их истинного интеллекта, интеллекта, как правило, довольно ничтожного, способны дать очень сильные чувства. И грех себя цитировать, конечно, мне лет было, наверное, семнадцать, когда я это написал:

Когда, низведены ничтожеством до свиты,
Надеясь ни на что, в томлении пустом,
Пьяны, унижены, растоптаны, разбиты,
Мы были так собой, как никогда потом.

Дело в том, что вот моя первая любовь, такая первая…
Бремя страстей человеческих
Уильям Моэм
 Уильям Моэм Дмитрий Быков
Литература
Умер ли жанр производственного романа?

Да что вы! Он в хороших руках, профессиональных, способен на настоящие чудеса! Я как раз собираюсь сделать производственному роману некоторую метафизическую прививку. Мне кажется, что писать простой производственный роман — это скучно и бессмысленно. А вот написать производственный роман под таким метафизическим углом — это интересно, что я и сделал. Когда я погрузился в чтение по «Истребителю», я обнаружил тонны всякой литературы по винтам, лошадиным силам, строению колпака у самолета. Я все время задавал себе вопрос: «Неужели я все это делаю для того, чтобы написать очередной производственный роман?» С ужасом я понял: нет, я хочу этот роман скрестить с романом религиозным, и под этим углом…
Истребитель
Дмитрий Быков
 Дмитрий Быков
Литература
Если бы не было Гете, стали бы немецкие народные истории о Фаусте стержневым сюжетом в романистике XX века?

Конечно, стали бы. Ведь история Фауста появилась в шестнадцатом веке не случайно, это предвестие просвещения, когда Фауст из демонической фигуры стал фигурой высокохристианской. Главное, что сделал Гете,— это то, что Фауст у него возносится в рай.

Фауст
Иоганн Гёте
 Иоганн Гёте
Литература
Почему так мало романов вроде «Квартала» с нетипичной литературной техникой?

Понимаете, это связано как-то с движением жизни вообще. Сейчас очень мало нетипичных литературных техник. Все играют как-то на одному струне. «У меня одна струна, а вокруг одна страна». Все-таки как-то возникает ощущение застоя. Или в столах лежат шедевры, в том числе и о войне, либо просто люди боятся их писать. Потому что без переосмысления, без называния каких-то вещей своими именами не может быть и художественной новизны. Я думаю, что какие-то нестандартные литературные техники в основном пойдут в направлении Павла Улитина, то есть автоматического письма, потока мысли. А потом, может быть, есть такая страшная реальность, что вокруг нее боязно возводить такие сложные…
Квартал
Дмитрий Быков
 Дмитрий Быков Василий Гроссман Павел Улитин Маркус Зусак
Литература
Почему ваш «Океан» — роман-недокументальное расследование?

По форме это документальное расследование. Это роман по способу повествования. Если прочесть «Истребитель» — вы обратите внимание на то, каким образом документальное повествование отличается от повествования художественного. Есть такой термин «мокьюментари». В «Океане» все события, сюжет вообще — они организованы так, что они организуют цельную концепцию. События подлинные, а версия, которая из них вытекает, фантастическая или не фантастическая, но я, например, в нее верю. Она, скорее всего, будет дезавуирована автором в финале. Потом, там есть вымышленные герои, которые расследуют это все, такая всемирная сеть.
Океан
Дмитрий Быков
 Дмитрий Быков
Литература
Согласны ли вы, что роман «Буря и натиск» Иоганна Гёте заслоняет другие достижения немецкой литературы? Как вы относитесь к «Лесному царю»?

Насчет толкования «Лесного царя» (а их существует множество), у меня нет своего персонального мнения. Что касается «Бури и натиска», то мне кажется — увы!— что романтизм — это прообраз фашизма. Что права была Лидия Гинзбург, говоря в одном из последних интервью, что романтизм надо уничтожить, что романтизм, наполеоновское поколение; поколение романтиков, влюбленных в Наполеона, готовило почву для фашизма. И Sturm und Drang не зря стал прообразом страшного Durmstrang у Роулинг, и, наверное, романтизм в его наполеоновском изводе, с его вечным презрением к толпе, с его верой в сверхчеловека, с его отрицанием просвещения, с его ненавистью к массе,— я боюсь, что этот романтизм — это источник самого…
Лесной царь
Мишель Турнье
Буря и натиск
Иоганн Гёте
 Иоганн Гёте
Литература
Легко ли вас рассмешить?

Я думаю, что как и все душевно здоровые люди, я довольно смешлив. И меня как-то очень потешает такой абсурд бытия; то, что Мандельштам называл ситуацией «тотально смешного». «Зачем шутить, зачем острить? И без того все смешно». Помните это, когда Мандельштам, согласно воспоминаниям Георгия Иванова, с каким-то безумным смехом повторял:

Не унывай, садись в трамвай,
Такой пустой, такой восьмой.

Действительно «такой восьмой» ― это очень смешно. Меня рассмешить легко. Меня может рассмешить такой онтологический абсурдистский анекдот, насмешка над бытовым каким-то абсурдом, меня легко насмешить цитатой из школьного сочинения, легко меня рассмешить…
Дмитрий Быков
Литература
Как Мефистофель влияет на качество работы Фауста?

Что такое Мефистофель? Мефистофель — это метафора государства, которое является таким божьим посредником. Бог передоверил человека государству. В руках у Мефистофеля контракт на работу. Влияет ли государство на качество работы? На качество — нет, оно влияет на целеполагание. Вот Мефистофель в жизни Сахарова или в жизни Ландау — это государство, загонявшее их в шарашки. Об этом, собственно, фильм «Дау», который кажется мне главным высказыванием на эту тему. Это фаустианская история. Мефистофель — это всего лишь псевдоним, прозрачное наименование государственной машины, которой человек передоверен, потому что бог понял, что в какой-то момент он с человеком не сладил, ему перестало быть…
Дау
Илья Хржановский
Фауст
Иоганн Гёте
 Иоганн Гёте
История
Литература
Какой смысл вы вложили в книгу «Финал. Вначале будет тьма»?

«Финал» неожиданно оказался коммерчески успешным романом, на что мы не рассчитывали никак, хотя тема его такая сенсационная, спортивная. Ну и конечно, соседство веллеровской книги, его учеников, нам помогает («Вначале будет тьма»). Смысл книги очень прозрачен. Дело в том, что к «Финалу» есть эпиграф про уроборос. И он же построен, как уроборос — змея, кусающая свой хвост. Там напрямую совершенно сказано, что роман кольцуется, и первая фраза — «Царь киксанул» — является ответом на вопрос об итоге матча.

Но сейчас, действительно, вопрос об исходе матча стоит на повестке, потому что Россия поставила на карту все. Это не всегда хорошо. На карте стоит национальная идентичность. То есть если…
Финал. Вначале будет тьма
Дмитрий Быков
 Дмитрий Быков
Литература
Польский поэт Адам Загаевский говорил: «Меня интересуют стихотворения, которые я еще не написал». А что такое для вас свеженаписанное стихотворение?

Для меня любое свеженаписанное стихотворение — это такой иррациональный, не совсем мне понятный отчет о моей тайной душевной жизни. Ведь чем занимается моя душа, я не знаю. Вот сейчас, когда я с вами разговариваю, это тоже процесс достаточно безотчетный. Я стараюсь, во всяком случае, быть честным в ночном эфире, но в чем-то я себя сдерживаю, ограничиваю, какие-то вещи я просто вслух сказать не могу. В стихотворении я могу сказать все. Стихотворение — это отчет моей души о том, что с ней происходит. И поэтому, когда я его перечитываю, готовое, я чаще всего натыкаюсь на довольно неожиданные и чаще всего довольно страшные вещи. Мы здесь пытаемся внушить себе, что ничего страшного не происходит, а душа в…
Дмитрий Быков
Следующие