Литература
Не могли бы вы рассказать о конфликте Владимира Маяковского с Георгием Шенгели?

Видите, какая вещь. Вот это, конечно, глубоко не научная точка зрения, но у Маяковского, видимо, есть какие-то возможности для посмертного мщения. Те, кто делал ему гадости при жизни, как-то получали довольно жесткое возмездие. Да и посмертные гадости тоже. Те, кто о нем писал дурно… Вот есть какая-то ужасная логика в том, что покончил с собой Юрий Карабчиевский — автор книги «Воскрешение Маяковского», в которой оскорбленная любовь к Маяковскому чувствуется, но чувствуется и жесточайший сарказм. Маяковский осудил самоубийство Есенина и покончил с собой. Карабчиевский всю судьбу Маяковского рассмотрел как одно литературное самоубийство, растянувшееся на двадцать лет, и покончил с собой.…
Воскресение Маяковского
Юрий Карабчиевский
 Георгий Шенгели Владимир Маяковский Юрий Карабчиевский Владислав Ходасевич
Литература
Возможно ли, что «Ни дня без строчки» Юрия Олеши — пример отрывочной прозы дневникового жанра, свободной от всех рамок?

Я эту мысль порывался высказать ещё в романе «Оправдание», когда Олеша говорит»: «Я не могу написать роман», а Бабель (выдуманный Бабель, альтернативный Бабель) ему уговорит: «Да это все равно, как если бы птица жаловалась, что она не может больше ходить». Да, действительно, это новый жанр, более свободный, более ассоциативный, и я как раз большой поклонник позднего Олеши. Хотя я и «Зависть» считаю гениальным романом. Мне кажется, что такая фрагментарная проза — это литература будущего.
Ни дня без строчки
Юрий Олеша
 Юрий Олеша
Литература
Кто из правителей России, кроме Ленина, оставил наибольший след в литературе?

Да Владимир Ильич Ленин как раз оставил очень незначительный след в литературе. Если не считать статьи «Партийная организация и партийная литература», он никаких особенных директив на эту тему не оставлял. Собственно, как литературный критик он был, я думаю, довольно зауряден в своих статьях о Льве Толстом, но довольно неглуп методологически, потому что идея рассматривать в комплексе его эстетику и его взгляды — по-своему совершенно революционная идея. Я-то как раз всегда считал, что мнения Льва Толстого продиктованы его эстетической эволюцией. Так что это вполне себе здравый взгляд, как мне представляется. Иосиф Виссарионович Сталин оставил огромный след в литературе, он прямо оттиснул…
Владимир Ленин
Литература
Почему доброго человека порой начинают воспринимать как обслугу?

Ну, такое бывает. Такое случается. Значит ли это, что не надо быть добрым — да нет, это просто значит, что не надо бисер перед свиньями метать. Понимаете? Не надо закармливать людей своей добротой, доброта должна быть избирательна, но первый позыв — это все-таки сострадание. Стану ли я меньше сострадать кому-то из-за неблагодарности, из-за глупости? Это все равно, если спрашивать: станете ли Вы поддерживать Сенцова после того, как вы поддерживали Савченко, а вот Савченко оказалась такая. Во-первых, она оказалась ровно такая, какой и казалась, безбашенный герой. А во-вторых, да, стану всех поддерживать: кто сидит в тюрьме, я всех считаю достойными сострадания. Во-первых, потому что очень часто…
История
Вокруг каких тем будут основные полемики нашего столетия?

Очень трудно это предсказать. Я думаю, что российские полемики, ну, они будут резко отделены от мировых, потому что Россия все глубже и все дальше выпадает из мирового контекста. И, может быть, это к лучшему, потому что в мировом контексте идут сейчас довольно скучные полемики. А вот что касается… Ну, так немножко с жиру.

А что касается российских — я думаю, самой насущной будет полемика об имманентностях, о том, насколько человек разделяет ответственность за Родину, за Сталина, за род, за возраст, за то, что он не выбирал. Вот вопрос об ответственности за Родину, о выборе Родины, о том, насколько довлеет на характер человека месторождение — это будет полемика весьма насущная, мне кажется, и…
Литература
Возможно ли, что Мефистофель — это трикстер, который борется с Фаустом?

Вы довольно близки к истине, потому что Мефистофель имеет, безусловно, некоторые трикстерские черты. Но вообще мне кажется, что герой Фауст — он обычно может обходиться и без соблазнителя. Ну, понятно совершенно, что, скажем, в «Докторе Живаго», которого Пастернак называл «Опытом русского Фауста», роль такого дьявола-соблазнителя играет Комаровский. В «Лолите» это Куильти. Ну, то есть такой персонаж присутствует. Но вместе с тем… Как ни странно, в «Тихом Доне» это Подтелков. Но, как ни странно, можно и без него. То есть Мефистофель — это фигура в этом мифе важная, но не императивная, не обязательная.

Конечно, у Мефистофеля есть трикстерские черты, но по большому счету он не бродящий…
Фауст
Иоганн Гёте
 Иоганн Гёте Михаил Булгаков
Педагогика
Если злое окружение воспитывает в человеке характер, можно ли сказать, что для развития человечества злой человек ценнее доброго?

Нет, он, конечно, не ценнее, потому что «нельзя воспитывать щенков посредством драки и пинков»,— сказал Сергей Михалков, но я все-таки думаю, что благотворность умных эпох не следует недооценивать. В свое время Томас Манн в любимом моем произведении «Роман одного романа», я сейчас ссылаюсь на эту цитату, говорит, что времена абсолютного зла, как например, фашизм, нравственно благотворны, они позволяют определиться. Вот больные времена определиться не позволяют, но когда перед тобой бесспорное, абсолютное зло, на фоне которого даже Сталин добро — помните, говорил Черчилль, что «против такого ада, как Гитлер, я буду на стороне Сталина; более того, если против Гитлера будет…
Сергей Михалков Томас Манн
Литература
Мейнстримными произведениями о гражданской войне стали «Конармия» Бабеля и «Тихий Дон» Шолохова. Почему никто не вспоминает о романе Артема Веселого «Россия, кровью умытая»? Что вы думаете о расстреле самого Веселого?

О деле Веселого не знаю почти ничего. Здесь надо, конечно, подчитать. Но помимо Веселого было много. Я уже назвал Зазубрина. Можно назвать Малышкина, «Людей из захолустья». Можно назвать целый цикл текстов о двадцатых годах, о русской постреволюционной реальности, о сексуальной революции. Вот сейчас Лиза Шестакова, студентка моя, собрала толстенную (я не знаю, как они будут её издавать) антологию русской прозы двадцатых годов, все на эти самые темы: крушение семьи, эротическая революция, распады союзов, тройственные браки, «дело об убийстве» знаменитое, нашумевший дневник самоубийцы, автора, которого в «Красной нови» назвали, но никто не поверил, потому что так подробно и так хорошо это…
Россия, кровью умытая
Артем Веселый
 Артем Веселый
Литература
В чём особенность русского юмора?

Ну, имеется в виду, вероятно, и русская сатира тоже. Видите, есть, конечно, немецкий юмор, французский юмор, еврейский — какой хотите. Я хотел одно время, кстати, делать цикл такой телепередач о юморе разных национальных культур. У меня есть серьёзное подозрение, что русский юмор отличается двумя очень существенными чертами.

Во-первых, это всегда немножко такое перемигивание перед казнью или на краю могилы. Это юмор не скажу что циничный, но юмор достаточно мрачный, юмор поверх очень мрачных обстоятельств. И как замечательно сформулировал Сью Таунсенд говорила, что это лучшее определение юмора, известное ей. А она в этом понимала. Формула Искандера общеизвестна: «Если человек…
Литература
Военная литература

Я должен с ужасом сказать, что из военной литературы советской уцелело немного. Уцелела гениальная проза Константина Воробьёва — «Крик» и «Убиты под Москвой». Когда-то Валерий Залотуха мне сказал, что существует тайное общество поклонников Константина Воробьёва, и люди всегда узнают себя по этому критерию. Царствие ему небесное. Залотуха был абсолютно прав. И мы с ним по этой же причине подружились. Константин Воробьёв — это один из самых сильных русских писателей, при этом удивительно ироничных, культурных и удивительно, конечно, пластически убедительных. Потому что то, что он написал о войне, в частности в романе «Это мы, Господи!», в абсолютно юношеском, написанном ещё во время войны по…
Следующие