Литература
Русский научный роман

Старт русского научного романа, как и старт всей серьезной русской литературы XX века, был дан в 60-е годы века XIX, когда настал настоящий золотой век русской прозы, и когда появились персонажи типа Базарова.

Собственно, бюхнерова «Stoff und Kraft» («Материя и сила»), которую читает Базаров и которую он рекомендует дать Николаю Петровичу — это и есть основа позитивистского мировоззрения, основа такого миросозерцания, при котором в основе всего лежит именно наука.

Это очень важно понимать, когда речь идет о Базарове. Базаров ведь не просто нигилист. Отрицать всё — это скорее задача Ситникова и Кукшиной, которые ничего не понимают. Это скорее задача крикливого Аркадия. Базаров…
Отцы и дети
Иван Тургенев
Дуэль
Антон Чехов
Литература
Как вы относитесь к косноязычию Андрея Платонова: «Некуда жить, некуда расти…»?

Это не косноязычие. Бродский говорил, что трагедия не там, где гибнет герой, а там, где гибнет хор; там, где уродуется речь. На самом деле речь Платонова построена по одному простому принципу, который подробно осветила Евгения Вигилянская в своих статьях: из стилистически нейтральной фразы делается такой стилистический макабр, где все фразы поставлены друг другу под углом, потому что все они принадлежат к разным стилистикам. Смешивается стилистика религиозная, газетная, простонародная, просторечная, фольклорная, и все это вместе создает такой неповторимый языковой хаос или языковую плазму, отражающую больное сознание повествователя.

Просто потому, что в нем сохранились и…
Андрей Платонов
Литература
Почему самым главным текстом Даниила Хармса стала повесть «Старуха»? Можно ли считать это его творческой вершиной?

Это его роман. Понимаете, у каждого писателя есть роман, но у каждого писателя, во всяком случае, у модерниста, своя схема романа. Роман Мандельштама — это маргиналии на полях романа, заметки на полях, это «Египетская марка» — гениальный, по-моему, текст, конспект вместо текста. Роман поздней Веры Пановой, которая отошла от социалистического реализма, назывался «Конспект романа». Роман Хармса — это «Старуха». Это такой как бы концентрированный Майринк, страшно сгущенный. И как мне сказал Валерий Попов: «Об ужасах сталинского времени ужас «Старухи» — казалось бы, совершенно сюрреалистической, далекой от реализма — говорит гораздо больше, чем практически все тексты его…
Старуха
Даниил Хармс
 Даниил Хармс
Литература
Нормальны ли судьбы Эмили Дикинсон и Артюра Рембо для современного гениального поэта?

Видите ли, ничего нормального ни в судьбе Рембо, ни в судьбе Дикинсон не было. Они не были нормальными людьми в общепринятом смысле слова. Они были гениями, а гений — это такое же отклонение от нормы, как и сумасшедший. Гений — это нечто, выламывающееся из обычных понятий. Гений от таланта (это многими признано) намного дальше, чем талант от нормы. Поэтому у меня есть ощущение, что искать в судьбе Дикинсон какой-то внутренней логики или в судьбе Рембо, в его молчании искать какого-то высшего смысла… Тут синдром гения, который сам знает, когда его осеняет, когда ему молчать, когда печататься. То, что Эмили Дикинсон большую часть жизни провела в затворничестве,— такова была ее оптимальная…
Эмили Дикинсон Артюр Рембо
Литература
Как вы поняли «Искусство легких касаний» Пелевина? Согласен ли автор с вымышленным писателем Голгофским?

Пелевин, безусловно крупнейший русский прозаик нашего времени именно потому, что его чтение тоже засасывает. Его читаешь безотрывно и с увлечением. И попробуй кто у меня отбери книгу, пока я не дочитал. Хотя есть у него книги, которые я не дочитал. Например, «Смотритель», например, «S.N.U.F.F.». Это мне не было интересно. В остальном же всегда есть ощущение, что на следующей странице тебе раскроют главную тайну мироздания. Он всегда увлекательно рассказывает, у него всегда узнаваемые типажи, он точно чувствует, не скажу, нерв эпохи (потому что нерв эпохи, на мой взгляд, он упустил лет пять назад), но он, безусловно, очень точно чувствует мемы, интеллектуальные моды и остроумно их высмеивает.…
Искусство лёгких касаний
Виктор Пелевин
 Виктор Пелевин
Литература
Почему именно к 1837 году Михаил Лермонтов мгновенно стал известен, ведь до этого было десять лет творчества, и на смерть Пушкина писали стихи многие?

Во-первых, не так уж много. Вообще, «много стихов» для России 30-х годов — это весьма относительное понятие. Много их сейчас, когда в интернете каждый получил слово. А во-вторых, я не думаю, что Лермонтов взлетел к известности тогда. Скандал случился, дознание случилось, а настоящая, конечно, слава пришла только после романа «Герой нашего времени», после 1840 года. Поэзия Лермонтова была оценена, страшно сказать, только в двадцатом веке, когда Георгий Адамович написал: «Для нас, сегодняшних, Лермонтов ближе Пушкина». Не выше, но ближе. Мне кажется, что Лермонтов до такой степени опередил развитие русской поэзии, что только Блок, только символисты как-то начали его…
Герой нашего времени
Михаил Лермонтов
Смерть поэта
Михаил Лермонтов
Выхожу один я на дорогу
Михаил Лермонтов
 Михаил Лермонтов Александр Пушкин
Литература
Что такое обломовщина?

Обломовщина — это не социальное явление, это особый склад души, который имеет право быть и который действительно для Гончарова, может быть, и был спасительным. Вот то, что он писал «Обрыв» двадцать лет… За это время Тургенев успел написать «Дворянское гнездо». Из-за этого случилась знаменитая «Необыкновенная история» и так далее, когда Гончаров считал, что у него украден сюжет. То, что он двадцать лет писал «Обрыв» — это придало книге совершенно особый нерв, какое-то внутреннее напряжение, динамику. И она, конечно, скучная книга и многословная, но само это ощущение передает вязкость времени. Таланту все на пользу.
Обломов
Иван Гончаров
 Иван Гончаров
Литература
Считаете ли вы героем Романа фон Унгерн-Штернберга? Почему барон так популярен среди московских интеллектуалов?

Да знаете, среди московских интеллектуалов всегда была мода на всякую хтонь, им всегда казалось, что жестокость — это пассионарность, что хамство — это глубинная какая-то сущность, и на этой почве многие московские интеллектуалы с упоением читали Проханова или находили какой-то смак в записках гопников разнообразных, таких даже совершенно откровенных нациков. Ну мода на хтонь — это вечная мода интеллигента на всякую почвенность. Я думаю, что теперь им сделана хорошая прививка от этой любви, и они теперь хорошо понимают, чем заканчивается подобный интерес. Иной раз похвалишь какого-нибудь хтонического автора, а он потом поверит сказанному. Я до сих пор помню, как нам Богомолов рассказывал,…
Роман фон Унгерн-Штернберг
Литература
Зачем в фильме «Зеркало» Андрея Тарковского нужен персонаж Анатолия Солоницына? Почему он симпатичен матери героя?

Он ей вовсе не симпатичен, он ее, скорее, пугает. Она, скорее, его боится. Он, скорее, вестник: он входит, начинается ветер, а он говорит ей весьма неприятные вещи, потому что она ждет отца и в очередной раз не дождалась. Как пишет Михаил Ардов, «отец в это время гуляет по Москве гуляет с Мариной Цветаевой». Не знаю, не думаю так. Но для меня этот персонаж — это вестник странного в мире. Понимаете, в детстве такой персонаж всегда бывает. Появился человек, и мир стал странным, мир изменился, с этого момента не будет прежнего. Вот такие вестники бывают. И именно с его появления начинается в фильме все самое страшное, самое странное: пожар в эту же ночь, сон об обрушившемся потолке: когда она моет…
Зеркало
Арсений Тарковский
 Анатолий Солоницын Андрей Тарковский
Литература
Верите ли вы, что время постмодерна прошло, и вернулся реализм?

Понимаете, реализм никуда особенно не уходил, но я согласен с Михаилом Успенским, который говорил как раз, что реализм — уродливо задержавшаяся литературная мода. Потому что реализм — это не то, чем можно увлечь читателя. Можно его, в лучшем случае, иногда утешить, и то — нет. Конечно, реванш сказки, реванш фантастики — это неизбежно, и то, что она выйдет из гетто и станет мейнстримом — это, по-моему, нормально. Мы живем во времена фантастики. Во всех отношениях, в фантастические времена.
Следующие