Видите ли, он заменил все реалии на русские крестьянские. Ну, в этом нет греха. В конце концов, когда и европейские художники писали «Поклонение волхвов», они тоже это зимними реалиями насыщали — и ничего страшного. И Пастернак написал «Рождественскую звезду» точно так же:
Пойдёмте со всеми, поклонимся чуду,—
Сказали они, запахнув кожухи.
Вдали было поле в снегу и погост…
И небо над кладбищем, полное звёзд.
Там и сено, и крупа, и труха. Ну что? Нормально.
Что касается толстовского «Четвероевангелия», то главная проблема там не в том, что многое перекручено, а в том, что оттуда изъято чудо. Это как бы попытка написать, как оно всё было, но без…
