Литература
Если бы у вас был шанс начать все сначала и выбрать профессию, вы бы стали писателем?

Писателем не становятся. Я стал журналистом, а уж потом… Ну, журналист — это форма моего бытования в мире. Писатель — это не профессия, а это болезнь профессиональная или состояние души. А журналистика и педагогика позволяют мне с этой болезнью наиболее таким вменяемым образом, наиболее адекватным образом существовать.

Выбрал ли бы я профессию журналиста? С высокой степенью — да. А если и нет, то профессию адвоката, она мне кажется сейчас наиболее важной. У нас вот с Резником был этот разговор, где я ему сказала: «А вот какой смысл вашей профессии, если 99,9% приговоров — обвинительные?» Он: «Добиться смягченного приговора, добиться другой статьи, добиться внимания…
Дмитрий Быков
Литература
Возможно ли неизвестному писателю получить вашу оценку своего прозаического текста?

Нет и нет. Стихи я рецензирую охотно, если мне их присылают. Но прозу, когда человек присылает роман, да ещё и требует читать его целиком, потому что иначе непонятно, а там по первым двум страницам понятно, что это голимая графомания,— извините, нет.

Правда, недавно вот случилось исключение. Недавно молодая девушка (даже не она, а муж ее) прислала мне роман. И я был потрясен абсолютно. Это отличная книга. Не скажу пока какая. Я договорился с ней, что я это издам. И действительный издам, потому что и название в этом романе, и стиль его, и сюжет — все вызывающе ново и прекрасно. Ну, может, там я немножко подоговорюсь с автором о сокращении, потому что, как и всякий молодой автор, он очень словесно…
Дмитрий Быков
Литература
Как вы относитесь к рассказам Владимира Сорокина «Фиолетовые лебеди» и «Белый квадрат»?

Ну, «Белый квадрат» — это очень интересный литературный эксперимент, рассказ с параллельной звуковой дорожкой, замечательная история, такая пародия на телепередачу современную, очень точная. Но видите, какое дело? Сорокин был блестящим совершенно пародистом и при этом блестящим прогнозистом, таким экстраполятором, точно прогнозирующим продолжение русской истории. Ну а сейчас она вступила в фазу такого абсурда (это, в общем, принципиальная новизна), что переиродить этого ирода Сорокин уже не способен. «Фиолетовые лебеди» — это уже не пародия, не сатира, не гипербола, а это иллюстрация, иллюстрация к тому, что сейчас происходит в России. Он довольно точно предсказал вот этот весь…
Фиолетовые лебеди
Владимир Сорокин
Белый квадрат
Владимир Сорокин
 Франц Кафка Григорий Чхартишвили Владимир Сорокин Борис Акунин Виктор Пелевин
Литература
Что случилось с героем «Июня» Мишей Гвирцманом во время и после войны?

Там достаточно недвусмысленно Лия (которая, кстати, погибла, Лия Канторович) ему говорит, что он выживет. Миша Гвирцман выживет. Я не знаю, что с ним случится в эпоху борьбу с космополитизмом. Может быть, он будет печататься под псевдонимом Михаил Михайлов, допустим. Может быть, он как-то пострадает. Надеюсь, что нет. Для меня Миша Гвирцман — это во многом Михаил Львовский. Я думаю, что все будет в порядке. Кроме того, ведь Миша Гвирцман — это человек патологически храбрый в условиях войны и трусливый в условиях мира. Такой типаж есть, он мне близок. И я, в общем, думаю, что на войне он будет воевать очень хорошо — просто из чувства собственного достоинства. Миша сноб, и ему не все равно, что о нем…
Июнь
Дмитрий Быков
 Дмитрий Быков
Литература
Не могли бы вы рассказать о своем стихотворении «Меж тем июнь, и запах лип и гари…»?

Это было в 96-м году. Это из цикла стихов, посвященных Ирке Лукьяновой. Совершенно никакой здесь нет тайны. Мы были в гостях вместе, и потом я придумал последнее четверостишие:

И после затянувшейся беседы
Выходит в ночь, в московские сады,
С неясным ощущением победы
И ясным ощущением беды.

А потом уже была придумана к этому история и придумано все остальное. Это была дикая жара, я помню, была страшно жаркая такая московская ночь. И я не мог уехать на дачу, потому что работа была в «Собеседнике». Все в отпусках, а я сидел в Москве. И просто сидя на балконе вот этой душной ночью, такой зеленой и прекрасной, когда… Там у нас как раз липы такие растут в свете фонаря и…
Меж тем июнь, и запах лип и гари
Дмитрий Быков
 Дмитрий Быков
Литература
Какое отношение к содержанию вашего романа «Остромов, или Ученик чародея» имеет баллада Гете «Ученик чародея»?

Ну не более чем в любом другом сочинении на тот же бродячий сюжет. Если уж баллада Гете и имеет какое-то отношение к тому, что я сочинял, то вот к этому стихотворению девяносто восьмого года:

Бурно краток, избыточно щедр,
Нищий век, ученик чародея
Вызвал ад из клокочущих недр
И глядит на него, холодея.

Ну, в том смысле, что Серебряный век — ученик чародея. А в «Остромове» просто сама ситуация, что Даня учится у шарлатана и становится полубогом неожиданно, вот эта коллизия меня привлекала. Но параллелей никаких с гетовской балладой здесь нет.
Ученик чародея
Александр Грин
Остромов, или Ученик чародея
Дмитрий Быков
 Дмитрий Быков Иоганн Гёте
Литература
Почему в пьесе Акунина «Убить змееныша» юный Петр I изображен карикатурно, негативно. Разделяете ли вы этот взгляд на преобразователя России?

Нет, не разделяю. Но дело в том, что видите, я очень люблю Акунина вообще, и мне этот такой странный наезд, простите за лексику, в исполнении Владимира Познера показался каким-то обидчивым, неадекватным. Акунин тоже ведь не от хорошей жизни сейчас проживает за рубежом. Не надо все время подчеркивать, что это его личный выбор. Выбор, да не совсем. Поэтому видите ли, в любом случае здесь хочется вспомнить Вознесенского того же: «Врут, что Ленин был в эмиграции (кто вне Родины — эмигрант). Всю Россию, степную, горячую, он носил в себе, как талант». Так что насчет эмиграции Акунина здесь спорно.

Но отношение Акунина к Петру, может быть, в силу моего такого наполовину петербуржского…
Детоубийца
Фридрих Горенштейн
Убить змееныша
Борис Акунин
Пётр I
Алексей Толстой
История Петра I
Александр Пушкин
 Пётр I Борис Акунин
Литература
Почему Фандорин из произведения «Приключения Эраста Фандорина» Бориса Акунина похож на единственный остров смысла и надежности в океане хаоса и насилия?

Нет, ну не единственный, конечно. Видите, Фандорин не трикстер — вот в чем все дело. Фандорин, хотя рядом с ним тоже не может быть женщины или они возникают спорадически, Фандорин — как раз образ профессионализма (чего никогда не бывает у трикстера) и образец достоинства. Он — такое продолжение «Аристономии», потому что уже неоднократно Акунин говорил, что без «Аристономии» невозможно понять его теорию в целом. Я думаю как раз, что Фандорин — это, как бы сказать, не коммерческий проект, а это попытка продолжить русскую литературу классическую новыми средствами на новом материале. В этом смысле мне самой удачной книгой, конечно, кажется, «Тайный советник», ну и «Алмазная колесница» — самое…
Приключения Эраста Фандорина
Борис Акунин
 Борис Акунин
Литература
Правильно ли я понял, что семья из Франции в романе «Июнь» — это аналог семьи Марины Цветаевой? Значит ли это, что Цветаеву как женщину вы не жалуете?

Нет, эта глава написана от лица Гордона. Как же это я не жалую? Это его взгляд. Понимаете, это его глазами мы смотрим на эту женщину. Точно так же, как глазами Миши мы смотрим на Павла Когана, на Бориса Слуцкого. Это глаза не любящие, это глаза человека, порожденного во многом больной эпохой, поэтому там объективировать как-то, распространять на автора эти взгляды совершенно невозможно. Мне как раз и кажется, что настоящая трагедия Цветаевой в том, что большинству людей она представлялась вот такой, как Гордону. Они гениальности не видели, а видели истерию и самомнение.
Июнь
Дмитрий Быков
 Дмитрий Быков
Литература
Зачем в вашем романе «Орфография» изображены жуткие дети? Имели ли вы в виду, что дети-звереныши — это приговор эпохе?

Я имел в виду судьбу русского христианства. Мальчик — это русское христианство. Понимаете, поскольку роман сокращен на треть… Он же был двухтомный изначально. И это, наверное, было плохо для него. Вот это сокращение, хотя его и улучшило, сделало в каком-то аспекте более динамичным, но оно и убрало некоторые важные мысли. Вот это перерождение детей, эти темные странные дети, которых дрессируют странные темные люди,— это то, что случилось, вообще говоря, с русской душой. Вот это я тогда имел в виду.

Я сейчас не очень уже помню, как это писалось, но помню, что для меня вот эти дети — да, это было символом такого нового варварства, такого вновь пришедшего, если угодно, и прежде всего, конечно,…
Орфография
Дмитрий Быков
 Дмитрий Быков
Следующие